Троечник
Шрифт:
– Гулять ходила?
Тявкнув дважды, собака игриво припала на передние лапы. Антон потрепал её по холке.
– Довольна, значит? Душевно тебя понимаю.
Овчарка облизнула ему нос, и Сева ревниво буркнул:
– Лады, Альма, двигаем домой.
Отреагировав лишь взмахом хвоста, овчарка не сводила с Антона глаз. Сева шагнул к двери.
– Альма, домой!
Собака, опустив хвост, поплелась за ним.
Антон вскинул руку.
– Айм сори. Степанида, сядь.
Развернувшись, овчарка с готовностью плюхнулась на рыжеватый зад. Они с Антоном
– Она Альма, а не Степанида, – раздражённо заметил Сева. – Кончай свои примочки.
Ни Антон, ни овчарка и бровью не повели в его сторону. Они смотрели друг на друга.
– Степанида, – сказал Антон, – давай договоримся: приходя в гости, ты будешь вытирать ноги. Вот так. – Встав на четвереньки, Антон изобразил, как именно нужно вытирать лапы. – Сечёшь, Степанида?
Овчарка залаяла.
– Слушай, Антон, – вмешался Сева, – ты же сам сказал: на полминутки.
Собака меж тем потявкивала и за суетилась. Веснушки на лице Антона сложились в уморительную гримаску.
– Степанида, – приказал он, – выйди, вытри ноги и зайди!
Овчарка замерла.
– Ты псих, – выдохнул Сева.
Антон размеренно повторил:
– Выйди, Степанида. Вытри ноги о коврик и зайди.
Овчарка, будто в раздумье, направилась в прихожую, и оттуда донеслось глухое шарканье. Заглянув в дверь, Сева пробормотал:
– Нет, я просто балдею.
С видом исполненного долга овчарка вернулась и села перед Антоном. Тот пожал ей лапу.
– Умница. Теперь вали домой.
Сева потянул собаку за ошейник.
– Пойдем, Степанида… Тьфу ты, Альма! Так ты зайдешь к Светке, Антох?
– Ну, раз ты перекувыркнулся… – Антон распахнул входную дверь. – Поломали мне зарядку, понимаешь.
Далее он действовал в ускоренном темпе: контрастный душ, овсянка и чашка зелёного чая. Затем вымыл посуду, положил в рабочую сумку пакет кефира, пару бананов и, насвистывая, вышел из квартиры.
У подъезда, на солнышке, хмурый Сева протирал стекло своей «тойоты». Он был в пиджаке, в котором выглядел ещё более богатырски. Обходя его, Антон хмыкнул:
– Проблемы?
– Птичка накакала, – буркнул Сева. – Не легковато ли оделся для сентября?
На Антоне были тонкие серые брючки, остроносые туфли и льняная сорочка в цвет. Рукава сорочки были закатаны, и на плече задорно болталась сумка.
– В самый раз. Жарковато даже.
– Ну смотри. Может, тебя подвезти?
Антон шагал от него задом наперёд, и ветерок играл его кудрями.
– Спасибо, мне тут ходьбы-то…
Спиной Антон наткнулся на мужика в бейсболке, посасывающего на ходу пиво. Мужик едва бутылку не выронил.
– Ты чё, оборзел?! – взъярился он. – Куда прёшь, чмо?! Зенки, что ли, на жопе?!
Антон виновато произнёс:
– Извините, зазевался. – И, обогнув «потерпевшего», двинулся восвояси.
Мужик в бейсболке, однако, извинением не удовлетворился. Хлебнув из горлышка, он потопал за Антоном.
– Слышь, ботан! Ты чё, думаешь вот так слиняешь?!
Тут на плечо ему легла широченная
– Пойдём, – пробасил Сева, – дело есть.
Мужик, само собой, попытался отступить.
– Чё-то я не врубаюсь, уважаемый…
Но рука, будто клещи, сжавшая плечо, влекла его к серой «тойоте». В панике «потерпевший» заверещал:
– Эй, это к чему?! Никуда я с тобой не поеду! Хрен заставишь!
Сева вручил ему влажную тряпку.
– Протрёшь стекло – и свободен.
Мужик в бейсболке перевёл дух и хлебнул пива.
– Я чё, нанялся, что ли?
Сева поправил на носу тёмные очки.
– Пять минут тебе. Время пошло.
Мужик, матюгнувшись, принялся драить окно автомобиля. Сева присел на лавочку и взглянул на часы.
– Сделаешь работу, – сказал он, – тряпку себе оставь. Пригодится в хозяйстве.
Мужик матюгнулся позаковыристей, однако ослушаться не посмел. Прохожие торопились по своим делам, и никто ни на кого не обращал внимания.
Глава 2
Трёхэтажное здание районной поликлиники, хоть и отремонтированное, выглядело убого снаружи и внутри: теснота, мрачность и бестолковая планировка помещений. Многие пациенты, впрочем, ощущали себя здесь как дома, образовывая в коридорах, что называется, клуб по интересам. В основном, разумеется, это были пенсионеры, привыкшие воспринимать доктора как нерадивую прислугу. Сказать, что подобное отношение Антона Климова бесило – значит, выразиться не точно. С одной стороны, Антон чётко понимал, что при нынешней системе здравоохранения ничего лучшего ожидать не приходится, с другой стороны, невзирая на своё понимание, молодой доктор неоднократно выходил из себя, нарушая этику врачебного поведения. Вот и сегодня, чёрт возьми, в это сентябрьское солнечное утро…
Обрюзгший господин, благоухающий дезодорантом, не желал покидать кабинет.
– Коновал, а не врач! – вскрикивал он фистулой. – Неделя коту под хвост, результат – ноль!
Это был первый сегодняшний пациент, и Антон – как водится, весь в белом – сидя за столом, делал запись в его амбулаторной карте. Стол напротив Антона занимала его медсестра Надежда Фёдоровна – суровая тётя, мечтающая досидеть до пенсии без лишних беспокойств.
– Не скандальте, мужчина! – одернула она пациента. – Сбавьте обороты!
Надежда Фёдоровна была, как говорится, крепко сбита и суха как вобла. Благообразие её лица особо подчёркивалось седеющими волосами, зачесанными на прямой пробор.
Пациент, прокашлявшись, понизил голос:
– Просто зла не хватает. Что вы там строчите? – обратился он к Антону. – Поэму или роман?
– Справку для прокуратуры, – отозвался Антон. – Коновал, а не врач. Результат ноль.
– Как остроумно! – скривил губы пациент. – Речь идёт всего лишь о вашей профессиональной добросовестности. Разве я требую многого?