Троецарствие
Шрифт:
После этого Цао Цао набрал три тысячи верных ему телохранителей и поставил во главе их Цао Хуна.
– Я расправился с Дун Чэном и его сообщниками, – сказал Цао Цао Чэн Юйю, – но ведь Ма Тэн и Лю Бэй тоже из их числа. Оставить их в живых невозможно!
– Ма Тэн в Силяне, тут надо быть осторожным, – ответил Чэн Юй. – Мне думается, что следовало бы в письме поблагодарить его за труды, чтобы у него не возникло никаких подозрений, а потом завлечь в столицу и здесь убить… И Лю Бэя в Сюйчжоу тоже нелегко одолеть – его войско расположено «бычьими рогами». Нельзя забывать,
– Лю Бэй храбрец, это бесспорно, – возразил Цао Цао. – Тем более ударить на него надо теперь же, а не ждать, пока у него вырастут крылья, тогда с ним трудно будет бороться. Юань Шао нам бояться нечего – он хоть и силен, но нерешителен.
В эту минуту вошел Го Цзя, и Цао Цао обратился к нему:
– Я хочу идти в поход на Лю Бэя. Скажите, следует ли мне в этом случае опасаться Юань Шао?
– Юань Шао непостоянен и недоверчив; советники его соперничают между собой. Одним словом, он нам не страшен, – заявил Го Цзя. – Что же касается Лю Бэя, то он не успел еще завоевать сердца своих новых воинов. Можете идти на восток и решить все в одной битве.
– Я тоже так думаю, – заявил Цао Цао.
Вскоре двести тысяч воинов пятью отрядами двинулись на Сюйчжоу. Это стало известно Сунь Цяню, который поспешил донести о положении дел Гуань Юйю в Сяпи и Лю Бэю в Сяопэе.
– Надо обратиться за помощью к Юань Шао, – сказал ему Лю Бэй, – иначе придется туго.
Он послал Сунь Цяня с письмом в Хэбэй. Сунь Цянь сначала повидался с Тянь Фыном, чтобы заручиться его поддержкой, и тот представил его Юань Шао.
Юань Шао выглядел изнуренным, одежда его была в беспорядке.
– Почему вы, господин, в таком унынии? – спросил Тянь Фын.
– Я скоро умру.
– К чему такие речи? – изумился Тянь Фын.
– У меня пять сыновей, – ответил Юань Шао, – и самый младший из них наиболее умный. Только он может понять мои стремления. Но он болен, его мучают язвы, судьба его предрешена, и у меня нет никакого желания вникать в другие дела.
– Цао Цао выступил в поход против Лю Бэя. Сюйчан опустел. Если собрать людей и ворваться туда, можно защитить Сына неба и спасти народ. Не упускайте случая, князь!
– Я это знаю, – промолвил Юань Шао. – На душе у меня очень неспокойно – боюсь, что нас постигнет неудача.
– Что же вас смущает?
– Из пяти моих сыновей только один – незаурядный человек. Случись с ним несчастье, и моя жизнь кончена.
Решительно отказавшись двинуть войска, Юань Шао заявил Сунь Цяню:
– В случае затруднений пусть Лю Бэй переходит ко мне, я найду средство ему помочь.
Тянь Фын, ударив посохом о землю, горестно заметил:
– Из-за болезни ребенка потерять такой случай в великом деле жаль, очень жаль!
Тянь Фын вышел, еле волоча ноги и тяжко вздыхая. Сунь Цяню ничего не оставалось, как только вернуться в Сяопэй и обо всем рассказать Лю Бэю.
– Что же делать? – взволновался тот.
– Не печальтесь! –
– Тебя считали только храбрецом, но, захватив Лю Дая, ты доказал, что умеешь прибегать к хитрости. И то, что ты мне сейчас предлагаешь, вполне соответствует тому, что написано в «Законах войны» [118] .
118
«Законы войны» – общее название канонических книг по военному искусству, куда входили сочинения китайских военных теоретиков древности.
Лю Бэй восхищался своим младшим братом и выделил ему войско для разгрома вражеского лагеря.
В то время, когда Цао Цао вел свои войска к Сяопэю, подул сильный ветер. С треском сломалось древко одного из знамен. Цао Цао остановился и созвал советников, чтобы выяснить у них, к счастью это или к несчастью.
– С какой стороны налетел ветер и какого цвета было знамя? – спросил Сюнь Юй.
– Ветер юго-восточный, знамя красно-синее, в форме зуба, – отвечал Цао Цао.
– Это значит, что ныне ночью нападут на наш лагерь, – заключил Сюнь Юй.
Цао Цао кивнул головой. Вскоре подошел Мао Цзе:
– Только что юго-восточный ветер сломал красно-синее знамя. Как вы считаете, господин чэн-сян, к счастью это или к несчастью?
– А как вы полагаете? – поинтересовался Цао Цао.
– Думаю, что ночью будет нападение на наш лагерь!
– Само небо предупреждает меня! Надо принять меры! – воскликнул Цао Цао.
Он разделил войско на девять отрядов; один отряд остался устраивать лагерь, а остальные сели в засаду в разных местах.
Луна в ту ночь светила слабо. Лю Бэй и Чжан Фэй выступили в поход. Сунь Цянь остался охранять Сяопэй.
Чжан Фэй решил действовать самостоятельно. Он повел вперед легкую конницу и внезапно ворвался в лагерь Цао Цао. Там почти никого не было, за исключением нескольких пеших и конных воинов. И вдруг со всех сторон вспыхнули огни, раздались крики. Чжан Фэй понял, что попал в ловушку, и повернул обратно. На него ударили сразу с нескольких сторон. Чжан Фэй бросился вправо, наносил удары влево, прорвался вперед, но воины его, прежде служившие под началом Цао Цао, быстро сдались в плен.
Чжан Фэй схватился с Сюй Хуаном, но на его войско напал Ио Цзинь. Вырвавшись из кольца, Чжан Фэй обратился в бегство. За ним следовало всего лишь несколько десятков всадников. Дорога в Сяопэй была отрезана. В Сюйчжоу или Сяни он идти боялся. Оставалось только двинуться к Манданским горам.
Лю Бэя постигла такая же участь. Вырвавшись из окружения, он бежал в Сяопэй, но еще издали заметил, что в городе полыхает пламя. Он решил повернуть на Сюйчжоу и Сяпи, но неприятельские войска, словно поток, разлились по полям и городам и отрезали ему путь.