Троецарствие
Шрифт:
Глава восемнадцатая
в которой будет рассказано о том, как Цзя Сюй предрешил победу, и о том, как Сяхоу Дунь съел свой глаз
Итак, Цзя Сюй разгадал намерение Цао Цао и составил свой план.
— Я видел с городской стены, — сказал он, — как враг приблизился к городу, и три дня наблюдал за действиями Цао Цао. Он заметил, что на юго— восточном углу стены кирпич разного цвета и «оленьи рога» [32] полуразрушены. Вот он и
32
Оленьи рога — рогатки, засеки, расставлявшиеся на дорогах, чтобы преградить путь врагу.
— Что же делать? — спросил Чжан Сю.
— Надо завтра получше накормить отборных воинов и спрятать их в домах на юго-восточной стороне. А население пусть перерядится воинами и делает вид, что готовится защищать северо-западную сторону. Когда враг через юго— восточный угол проникнет в город, по условному сигналу из засады выскочат наши воины. Так мы сможем взять в плен самого Цао Цао.
Чжан Сю пришел в восторг от этого плана.
Утром разведчики донесли Цао Цао, что юго-восточная часть города совершенно опустела: Чжан Сю собрал все войско на северо-западной стороне.
— Они попали в мою ловушку! — самодовольно заявил Цао Цао.
Он велел незаметно приготовить лопаты, крючья и все необходимое для того, чтобы взбираться на стены, и днем повел войско к северо-западной стене. Ночью же, во время второй стражи, Цао Цао перебросил отборные части на юго— восточный угол. Воины спустились в ров и разобрали «оленьи рога». В городе не было заметно никаких признаков движения. Когда же войско Цао Цао проникло в город, внезапно раздался треск хлопушек, и со всех сторон выскочили воины, скрывавшиеся в засаде. Войско Цао Цао бросилось наутек, но Чжан Сю во главе храбрецов ударил противнику в спину. Армия Цао Цао без оглядки бежала несколько десятков ли. Чжан Сю гнал ее до самого рассвета, а затем остановил свое войско и возвратился в город.
Цао Цао собрал и привел в порядок свои разбитые войска. Он потерял более пятидесяти тысяч человек и много обозных повозок, Люй Цянь и Юй Цзинь были ранены.
Между тем Цзя Сюй уговорил Чжан Сю обратиться к Лю Бяо с просьбой, чтобы он отрезал Цао Цао путь к отступлению. Лю Бяо, получив письмо, решил немедленно выступить, но тут разведчики донесли, что Сунь Цэ с войском расположился лагерем в Хукоу.
— Сунь Цэ пустился на хитрость! — воскликнул Куай Лян. — Это не без участия Цао Цао! Он опять потерпел поражение, и теперь самый удобный момент ударить по нему.
Лю Бяо приказал Хуан Цзу стойко защищать вход в ущелье, а сам повел войска в Аньчжун, где условился встретиться с Чжан Сю, и отрезал Цао Цао путь к отступлению. Войска Цао Цао двигались медленно и возле Сянчэна вышли к реке Юйшуй. Вдруг Цао Цао испустил громкий вопль, и все вопросительно посмотрели на него.
— Я вспомнил, как в прошлом году на этом месте погиб мой Дянь Вэй… Как же
Он приказал войскам остановиться и устроил жертвоприношение. Принеся жертву душе умершего Дянь Вэя, Цао Цао своей рукой подкладывал в курильницу благовония и с рыданиями кланялся. Все воины растроганно вздыхали. Когда окончилась церемония, Цао Цао принес жертвы душе своего племянника Цао Ань-миня и душе старшего сына Цао Ана. Кроме того, он помянул души всех погибших воинов и даже коня, убитого стрелой.
На другой день прибыл гонец от Сюнь Юя с известием, что Лю Бяо выступил на помощь Чжан Сю и расположился лагерем в Аньчжуне, отрезав путь к отступлению.
— Мы прошли за день слишком малое расстояние, — сказал Цао Цао. — Мне, конечно, было известно, что разбойники будут преследовать нас. У меня готов план действий. Можете не сомневаться — мы придем в Аньчжун, и Чжан Сю будет разбит.
Цао Цао торопил войска, пока не дошел до границ Аньчжуна, где стояла армия врага, запирая вход в ущелье. Чжан Сю вел войска за ним следом. Пользуясь ночной темнотой, Цао Цао велел по дороге устроить засаду.
На рассвете армии Чжан Сю и Лю Бяо соединились. Видя малочисленность войск Цао Цао, они решили, что противник отступает, и повели войска к ущелью. Неожиданно из засады ударили войска Цао Цао и разрезали силы наступающих на две части. После короткой битвы Цао Цао прошел через Аньчжунское ущелье и расположился лагерем у его входа.
Лю Бяо и Чжан Сю, восстановив порядок в своих разбитых войсках, стали держать совет.
— Кто мог предвидеть, что Цао Цао задумает такой коварный план? — воскликнул Лю Бяо.
— Надо еще раз попытаться остановить Цао Цао, — предложил Чжан Сю.
Обе армии вновь соединились в Аньчжуне.
В это время Сюнь Юй, разузнав через лазутчиков, что Юань Шао собирается напасть на Сюйчан, немедленно отправил донесение Цао Цао. Получив письмо, Цао Цао взволновался и повернул войска обратно. Лазутчики донесли об этом Чжан Сю, и тот решил начать преследование.
— Преследовать врага сейчас — значит потерпеть поражение, — возражал Цзя Сюй.
— Не преследовать его — значит упустить благоприятный момент!
Лю Бяо поддержал Чжан Сю, и они выступили с десятитысячной армией. Вскоре они нагнали Цао Цао, и завязался бой. Воины Цао Цао сражались с великим мужеством и разбили врага.
— Я наказан за то, что не внял вашим словам! — сокрушенно говорил Чжан Сю, обращаясь к Цзя Сюю.
— А вот теперь быстрее приводите войска в порядок и снова нападайте на Цао Цао.
— Мы уже потерпели поражение, — возражали Чжан Сю и Лю Бяо. — Где тут думать о новом нападении!
— Надо догнать Цао Цао сегодня же, — настаивал Цзя Сюй, — и мы одержим полную победу. Если будет не так, отрубите мне голову!
Чжан Сю поверил ему, но Лю Бяо испугался и отказался выступить. Чжан Сю пошел один и вернулся с победой, причинив армии Цао Цао большой урон.
Тогда Лю Бяо обратился к Цзя Сюю с таким вопросом:
— Скажите, как это понять? Раньше вы говорили, что преследовать с отборными войсками отступающего противника — значит потерпеть поражение, а потом сказали, что преследовать с разбитыми войсками армию, одержавшую победу, — значит победить? И в конце концов вышло так, как вы предвидели!