Троецарствие
Шрифт:
В Хуайнани водворился порядок, и Сыма Чжао собирался возвращаться в столицу. Но тут он узнал, что полководец царства Шу Цзян Вэй напал на город Чанчэн.
В это время правитель царства Шу переименовал свое правление с двадцать первого года периода Янь-си на первый год периода Цзин-яо [258 г.].
В Ханьчжуне полководец Цзян Вэй готовился к походу. Два храбрейших сычуаньских военачальника, любимцы Цзян Вэя — Цзян Шу и Фу Цянь, — ежедневно обучали войско.
Когда стало известно, что Чжугэ Дань в союзе с Сунь Линем восстал против Сыма Чжао, и Сыма Чжао с большой армией пошел в Хуайнань и Цзянхуай, взяв с собой вдовствующую императрицу и императора, Цзян Вэй радостно
— На этот раз мы победим!
Он представил Хоу-чжу доклад, в котором просил разрешения объявить войну царству Вэй. Только один придворный сановник Цзяо Чжоу не одобрял планов Цзян Вэя.
— При дворе в последнее время никто не занимается государственными делами! — вздыхал он. — Все увлекаются вином и женщинами, думают только об удовольствиях и прислушиваются лишь к мнению евнуха Хуан Хао. Поход Цзян Вэя не принесет ничего, кроме несчастий!
В надежде хоть немного образумить неугомонного полководца, Цзяо Чжоу написал трактат «Рассуждение о вражде государств» и послал его Цзян Вэю. В трактате говорилось:
«Спрашивают: каким образом в древности правители малых государств умели побеждать сильных?
Отвечаю: обеспечить безбедное существование большого государства трудно, правителю не удается предусмотреть всех случайностей, и поэтому он часто допускает ошибки. Легче обеспечить благополучие маленького государства, правитель которого должен думать только о добрых делах.
Из множества мелких упущений и ошибок рождается смута, из добрых дел рождается порядок. Это неотвратимый закон.
Вот почему постоянно заботившийся о народе Чжоуский Вэнь-ван с помощью малого добивался многого, а Гоу Цзянь, оказывавший народу благодеяния, малыми силами сокрушал могущественных. В этом и состояло искусство древних.
Скажут: в древности княжество Чу было могущественным, а княжество Хань — слабым, и они поделили между собой Поднебесную, установив границу по реке Хунгоу. Но Чжан Лян понимал, что если народ охвачен единым стремлением, его невозможно сломить; он смело повел свое войско в погоню за Сян Юем и в конце концов уничтожил весь род Сян. Так зачем же брать примеры из такой глубокой древности, когда жили Вэнь-ван и Гоу Цзянь?
Отвечаю: во времена династий Шан и Чжоу ваны и хоу пользовались уважением народа; отношения между государем и подданными были твердыми и неизменными. Если б ханьский Гао-цзу жил в те времена, разве мог бы он овладеть Поднебесной с помощью оружия? Но после того как династия Цинь лишила князей их исконных владений и когда народ изнемог под бременем непосильных поборов, Поднебесная раскололась, начались междоусобицы и беспорядки.
Ныне, как и тогда, все идет своим чередом: сменяются правители, нарождаются новые поколения. Но древние времена отличаются от нынешних: тогда существовали рядом шесть княжеств, и страна не напоминала кипящий котел, как это стало позже, в конце правления династии Цинь. Вот поэтому и можно было быть Вэнь-ваном и нельзя было быть ханьским Гао-цзу.
Древние правители действовали, сообразуясь с обстановкой. Чэн Тан и У-ван высоко ценили труды народа, постоянно вникали в его нужды и поэтому повергали ниц своих врагов с первого удара. Но если действуешь только с помощью оружия и тебя постигнет неудача, то никакой ум тебе не поможет».
Прочитав бумагу, Цзян Вэй в раздражении швырнул ее на пол.
— Рассуждения закоснелого конфуцианца, — презрительно заметил он и приказал войску готовиться в поход на Срединную равнину.
— Как вы думаете, — обратился он к Фу Цяню, — куда мне направить первый удар своей армии?
— По-моему, на Чанчэн, — ответил Фу Цянь. — Там у противника склады
— Вы угадали мои самые сокровенные мысли! — обрадовался Цзян Вэй.
Вскоре войско царства Шу миновало долину Логу, перешло хребет Чэньлин и остановилось под стенами Чанчэна.
Чанчэн охранял военачальник Сыма Ван, двоюродный брат Сыма Чжао. В городе были собраны большие продовольственные запасы, но войск было мало. И все же Сыма Ван решил обороняться. Вместе с военачальником Ван Чжэнем и Ли Пэном он расположился лагерем в двадцати ли от города.
На следующий день подошли войска противника. Сыма Ван, в сопровождении Ван Чжэня и Ли Пэна, выехал вперед. Со стороны войска царства Шу выступил Цзян Вэй. Указывая пальцем на Сыма Вана, он закричал:
— Зачем Сыма Чжао увез в поход своего императора? Вздумал пойти по стопам Ли Цзюэ и Го Сы? Не бывать этому! Мой государь повелел мне взыскать с него за все преступления! Сдавайся! Будешь упорствовать — срублю головы всем твоим родным!
— Твоей наглости нет предела! — с бранью отвечал Сыма Ван. — Сколько раз ты вторгался в наше великое царство? Уходи отсюда, а то костей не соберешь!
Из-за спины Сыма Вана с копьем наперевес выехал Ван Чжэнь. Цзян Вэй сделал знак своему военачальнику Фу Цяню, и тот устремился на противника. На десятой схватке Фу Цянь совершил промах, и его противник, воспользовавшись этим, сделал выпад. Но Фу Цянь мгновенно уклонился в сторону и, изловчившись, выбил Ван Чжэня из седла. На выручку другу бросился Ли Пэн. Фу Цянь нарочно придержал коня, пока противник не приблизился, потом с силой бросил Ван Чжэня на землю и потихоньку вытащил из-за пояса острый клинок. Ли Пэн уже занес меч над его головой, но Фу Цянь наотмашь ударил его в лицо с такой силой, что у Ли Пэна глаза выскочили из орбит и он замертво рухнул с коня. Ван Чжэня, который все еще без памяти лежал на земле, копьями прикончили воины.
Армия Цзян Вэя перешла в наступление. Сыма Ван бросил лагерь и заперся в городе. Цзян Вэй объявил приказ: «Нынче ночью всем воинам отдыхать и набираться сил. Завтра Чанчэн должен быть взят!»
На рассвете войско Цзян Вэя бросилось к городским стенам. В город полетели огненные стрелы, от которых загорались соломенные строения. Обороняющиеся пришли в смятение.
Цзян Вэй приказал навалить под городскими стенами огромные кучи хвороста и поджечь его. В самом городе тоже бушевало пламя, слышались стоны и вопли погибающих людей. Город, казалось, был на краю гибели. Но в этот момент издали донесся оглушительный шум. Цзян Вэй обернулся и увидал, что со стороны поля, как разлившийся поток, несутся вэйские войска под грохот барабанов, со знаменами, развевающимися на ветру.
Цзян Вэй развернул часть своих войск лицом к приближающемуся врагу и стал ждать. Он увидел, как вперед вырвался молодой, лет двадцати, военачальник в полном вооружении. У него было бледное, будто набеленное, лицо и ярко-алые губы.
— Эй, ты! — загремел его сильный голос. — Военачальник Дэн пришел! Узнаёшь?
«Должно быть, это Дэн Ай!» — подумал Цзян Вэй и, взяв копье наперевес, поскакал ему навстречу.
Оба противника были преисполнены одинаковой решимости и дрались с ожесточением. Сорок схваток не принесли победы ни тому, ни другому. Тогда Цзян Вэй пустился на хитрость: понимая, что ему не одолеть врага, он решил завлечь его в ловушку. Повернув коня, Цзян Вэй во весь опор помчался налево к горам. Молодой военачальник поскакал за ним.