Троецарствие
Шрифт:
Вэйский военачальник Чан Дяо с отрядом отборных воинов приближался к Жусюю. Еще издали заметил он, что на стене никого нет, и бросился на штурм крепости. Но в ту же минуту затрещали хлопушки и на крепостных стенах взвились знамена. Из ворот вышел отряд Чжу Хуаня и бросился на врага. Чжу Хуань убил Чан Дяо и разгромил его войско. Победителям досталось много оружия, знамен и боевых коней.
Цао Жэнь, который шел к Жусюю следом за Чан Дяо, тоже был разбит около города Сяньци.
Возвратившись к вэйскому правителю, он рассказал о своем поражении, чем сильно встревожил Цао Пэя. Был созван военный совет, во время которого разведчики донесли,
Цао Пэй, горестно вздыхая, воскликнул:
— Если бы мы послушались совета Цзя Сюя и Лю Е, мы не потерпели бы такого поражения.
Все это случилось в разгар лета. В войсках свирепствовали болезни, из каждых десяти воинов умирало шесть-семь человек. Цао Пэй поспешно ушел обратно в Лоян.
Но с тех пор между княжеством У и царством Вэй больше не было мира.
Сянь-чжу, уже около года живший безвыездно в Байдичэне во дворце Вечного покоя, тяжело заболел.
Наступил четвертый месяц третьего года периода Чжан-у [223 г.]. Здоровье Сянь-чжу ухудшалось, он жаловался, что болезнь уже захватила его конечности, и, горько рыдая, вспоминал своих братьев Гуань Юя и Чжан Фэя. Император сильно ослабел, в глазах у него рябило, он перестал узнавать приближенных. Никого не подпуская к себе, он лежал в одиночестве на императорском ложе.
Вдруг в его опочивальню ворвался холодный ветер. Пламя светильника замигало, потом снова вспыхнуло, и Сянь-чжу увидел в углу две человеческие фигуры.
— Уходите отсюда! У нас и так тяжело на душе! Зачем вы пришли? — раздраженно закричал император.
Но те не уходили. Тогда Сянь-чжу через силу приподнялся на ложе и, вглядевшись, узнал Гуань Юя и Чжан Фэя.
— Братья мои, разве вы живы? — почти задыхаясь, спросил Сянь-чжу.
— Нет, мы не люди, мы духи! — отвечал ему Гуань Юй. — Верховный владыка сделал нас своими подданными и превратил в бессмертных духов в награду за то, что мы никогда не нарушали обета верности и долга! Скоро и вы, брат наш, встретитесь с нами!
Сянь-чжу оцепенел от страха, потом громко зарыдал и вдруг заметил, что призраки братьев исчезли. Была уже полночь. Император призвал к себе приближенных и сказал:
— Нам недолго осталось жить в этом мире…
Затем он приказал отправить гонца в Чэнду к Чжугэ Ляну и Ли Яню, чтобы те немедленно выехали принять его последнюю волю.
Чжугэ Лян и Ли Янь прибыли в Байдичэн вместе с сыновьями императора — Лю Юном и Лю Ли. Только наследник престола Лю Шань остался в столице Чэнду.
Войдя во дворец Вечного покоя, Чжугэ Лян низко склонился перед умирающим императором. Сянь-чжу сделал ему знак сесть рядом и, прикоснувшись рукой к его спине, сказал:
— С вашей помощью, чэн-сян, нам удалось заложить основу династии. Но ум наш оказался ничтожным — мы не послушались вас и потерпели поражение в войне. От горя и раскаяния мы заболели и теперь уж скоро покинем этот мир. Наследник наш слаб, и на него нельзя возложить великое дело.
Слезы потекли по лицу императора.
— Государь, умоляю вас, поберегите свое здоровье и осуществите надежды, которые на вас возлагает Поднебесная! — со слезами на глазах произнес Чжугэ Лян.
Сянь-чжу огляделся и, заметив стоявшего рядом Ма Шу, брата советника Ма Ляна, сделал ему знак удалиться, потом обратился к Чжугэ Ляну:
— Учитель, как вы оцениваете
— Это величайший талант нашего века! — ответил Чжугэ Лян.
— Нет! — твердо сказал Сянь-чжу. — Этот человек для большого дела не годится! Подумайте над моими словами.
Сделав все наставления, Сянь-чжу приказал позвать чиновников. Потом он потребовал кисть и бумагу и написал завещание.
— Мы не изучали канонических книг и знаем их содержание лишь в общих чертах, — сказал он, передавая Чжугэ Ляну завещание. — Мудрец сказал: «Птица перед смертью жалобно поет, человек перед смертью говорит о добре». Мы с вами мечтали о том, чтобы уничтожить злодея Цао Цао и восстановить Ханьскую династию, но, к несчастью, нам приходится расставаться на середине пути! Передайте мое завещание наследнику Лю Шаню, и пусть он не считает его пустой бумагой. Но больше всего, чэн-сян, мы надеемся на то, что вы не оставите его своими поучениями.
Чжугэ Лян, не скрывая слез, поклонился и сказал:
— Можете быть спокойны, государь. Вашему наследнику я буду служить так же верно, как служат человеку конь и собака. Я благодарен вам за все ваши щедрые милости!..
Одной рукой вытирая слезы на лице Чжугэ Ляна, а другой держа его за руку, Сянь-чжу проговорил:
— Скоро мы умрем и перед смертью хотели бы поведать вам то, что лежит у нас на сердце.
— Я жду вашего мудрейшего повеления! — произнес Чжугэ Лян.
— Ваши таланты в десять раз превосходят способности Цао Пэя, и вы, умиротворив страну и укрепив царство Шу, сможете завершить великое дело воссоединения Поднебесной, — произнес Сянь-чжу. — Если преемник наш будет подавать надежды, помогайте ему, а если нет — будьте сами правителем нашего царства.
У Чжугэ Ляна по всему телу выступил пот, руки и ноги у него задрожали. Низко поклонившись, он воскликнул:
— Клянусь, что все свои силы я отдам на то, чтобы выполнить свой долг, клянусь, что до самой смерти останусь верен вашему преемнику!
И он так ударился лбом о пол, что из разбитого места потекла кровь. Сянь-чжу попросил Чжугэ Ляна присесть к нему на ложе и, подозвав своих сыновей, Луского вана Лю Юна и Лянского вана Лю Ли, сказал им:
— Запомните наши слова! После смерти нашей вы должны почитать чэн-сяна как своего отца!
Он велел обоим ванам поклониться Чжугэ Ляну.
— Даже если бы внутренности мои истерли в порошок, все равно этого было бы недостаточно, чтобы отблагодарить вас, государь, за такие великие милости! — вскричал растроганный Чжугэ Лян.
— Мы оставляем наших сирот на попечение чэн-сяна, — сказал Сянь-чжу, обращаясь к чиновникам, — и повелеваем нашему наследнику почитать чэн-сяна как отца. Вы тоже должны относиться к чэн-сяну с почтением и любовью, чтобы не нарушать нашей воли.
Обернувшись к Чжао Юню, император продолжал:
— Мы с вами много лет помогали друг другу в бедах и опасностях. Не думали мы, что придется расстаться так нежданно! Помните о нашей дружбе и приглядывайте за нашими сыновьями!
— Я буду служить им так же верно, как служат человеку собака и конь! — со слезами воскликнул Чжао Юнь и поклонился.
Затем Сянь-чжу снова обратился к чиновникам и сказал:
— Мы не можем дать указания каждому в отдельности, но хотели бы, чтоб все вы любили друг друга.
Спустя некоторое время император скончался. Было ему шестьдесят восемь лет. Случилось это в двадцать четвертый день четвертого месяца третьего года периода Чжан-у [223 г.].