Троецарствие. Том 1

Гуаньчжун Ло

– Ваше сиятельство, прошу вас, проявите милость, это ведь простые сельчане, они вовсе не похожи на разбойников и бандитов!

– Какая мне разница, кто они – бандиты или нет, расправимся с ними, и дело с концом! А ты что же, осмелился мне перечить?

Цао Цао умолк, но гневно еще крепче сжал поводья. Он еще раз взглянул на происходящее: от истошных криков и воплей содрогалась земля; у Люй Бу налились кровью глаза, своей пикой он поддел чью-то отрубленную голову и кинул ее, как мяч, ко всеобщему ликованию солдат. Цао Цао, сжимая кулаки, негодовал: «Как же он жесток! Если его не прикончить, сколько бед он еще причинит простому люду

Поднебесной?! Но как же мне с ним разделаться?»

Цао Цао был талантливым военачальником, Дун Чжо очень ценил его за ум и заслуги и выделял среди остальных. Эта близость помогла Цао Цао хорошенько узнать Дун Чжо – он понимал, что тот грозен, как медведь, и проявлял проворство в бою. К тому же Дун Чжо всегда носил легкие латы, сплетенные из тонких металлических нитей и шкур диких животных, обычным мечом его точно не возьмешь!

«Мне нужен особый клинок: острый, но податливый, как глина! – размышлял Цао Цао. – Но где же сыскать-то такой?» Вдруг глаза Цао Цао блеснули – он вспомнил об одном человеке по имени Ван Юнь! Он один из самых влиятельных и уважаемых чиновников при дворе, известный своей прямотой и благородным нравом, добросовестный человек и честный чиновник. В доме у Ван Юня хранился драгоценный кинжал с лезвием, инкрустированным семью драгоценными камнями, как звездами в созвездии Большой медведицы, поэтому кинжал так и прозвали – Семизвездным. Говорили, что это семейная реликвия Ван Юня, которую передавали в их роду из поколения в поколение. Несомненно, это был самый острый клинок в Поднебесной!

Когда Ван Юнь узнал о планах Цао Цао, тотчас же без колебаний передал тому оружие, он ни на минуту не опасался навлечь на себя неприятности в случае неудачи. Цао Цао еще больше уверился в своих планах, когда драгоценный кинжал оказался у него в руках. Только он совсем позабыл, что рядом с Дун Чжо находится его верный спутник Люй Бу.

– Цао Цао, почему ты опоздал? – спросил Дун Чжо, сидя в кресле.

Цао Цао опустился на колени и отрапортовал:

– Ваше сиятельство, на плохом коне быстро не доедешь, вот я и припозднился.

– Что? У тебя лошадь захворала?

Цао Цао оставался на коленях, а Дун Чжо хранил молчание. Цао Цао занервничал, ведь Дун Чжо очень осторожен и мнителен и часто отдает приказы следить за дворцовыми чиновниками и подслушивать их разговоры. «Может быть, он узнал, что у меня Семизвездный кинжал?» – На шее Цао Цао выступил пот. Цао Цао украдкой взглянул на Люй Бу и подумал: «Эх, а про него-то я совсем забыл! В схватке мне его не одолеть, как же быть?»

Дун Чжо наконец произнес:

– Ничего, я получил из Силяна добрых коней. Люй Бу, пойди выбери одного и отдай Цао Цао.

Люй Бу вышел, а Дун Чжо лениво потянулся:

– И что за погода сегодня, меня все время клонит в сон. Я, пожалуй, ненадолго прилягу, а потом мы побеседуем.

Цао Цао сопроводил Дун Чжо в кровать и стал подобострастно обмахивать опахалом. Он наблюдал за храпящим Дун Чжо, а его сердце бешено колотилось. Цао Цао понимал, что сейчас настал самый что ни на есть удачный момент, чтобы спокойно прикончить злодея. Он опустил опахало и осторожно достал из рукава Семизвездный кинжал. Вспотевшей ладонью он что было сил ухватился за рукоятку и занес его над головой Дун Чжо. В этот момент Дун Чжо вдруг привстал и громким голосом спросил:

– Цао Цао, что ты делаешь?

У Цао Цао от испуга душа ушла в пятки; за дверью послышались приближающиеся шаги Люй Бу.

Не успев опомниться от нахлынувшего на него приступа внезапного мужества, он бросился на колени, двумя руками обхватив клинок.

– Вчера я достал драгоценный кинжал, хочу подарить его вам.

Дун Чжо взял кинжал и, полюбовавшись на сверкание драгоценных камней, занес его высоко вверх, сделал удар и… одним махом рассек пополам бронзовое зеркало, что висело на стене над изголовьем. Цао Цао осенило: когда он вынимал кинжал, блеск лезвия отразился в зеркале и разбудил Дун Чжо.

– Прекрасный кинжал, такой острый и податливый! – приговаривал Дун Чжо, внимательно разглядывая оружие.

Вошел Люй Бу, почтительно сложил руки и сказал:

– Отец, я выбрал лошадь для Цао Цао.

– Прекрасно, Цао Цао преподнес мне кинжал, а я ему подарю коня! Пойдемте скорее, вместе посмотрим!

Цао Цао вместе с Дун Чжо и Люй Бу вышел из опочивальни. Действительно, Люй Бу выбрал для Цао Цао прекрасного скакуна. Взяв поводья, Цао Цао восхищенно повторял:

– Добрый конь! И вправду, отменный конь! Благодарю вас, ваше сиятельство! Мне не терпится прокатиться!

Дун Чжо рассмеялся и одобрительно махнул рукой; Цао Цао сел верхом и пришпорил коня, тот вихрем понесся далеко прочь. Цао Цао не планировал возвращаться, он без оглядки умчался вдаль.

Но смех смехом, а улыбка стала постепенно исчезать с лица Дун Чжо, в голову ему закрались сомнения: «Почему же Цао Цао не подарил мне драгоценный кинжал сразу, а ждал, пока я засну? Раз он решил отдать мне кинжал, то почему он не преподнес его в ножнах… Беда! Цао Цао решил погубить меня!»

– Эй, сюда, скорее! Изловите этого Цао Цао! Да немедленно!

Наш сегодняшний рассказ подошел к концу. Удастся ли Дун Чжо поймать Цао Цао? Об этом вы узнаете из следующей истории.

7. Бой Гуань Юя

План убийства не удался. Когда Дун Чжо понял истинные намерения Цао Цао, тот был уже далеко: покинул Лоян и вернулся на свою малую родину. Цао Цао понимал, что даже бегство не поможет ему вырваться из когтей Дун Чжо, поэтому распродал все имущество, а на вырученные деньги набрал солдат, закупил лошадей и разослал письма друзьям и правителям разных областей и уездов с просьбой объединиться и вместе ударить по Дун Чжо.

Надо сказать, что всем уже давно надоело смотреть на выходки и своеволие злодея Дун Чжо. Однако желание восстановить справедливость и покончить с ним не уходило дальше громких слов. Все удельные правители действовали разобщенно, как стая драконов без вожака, поэтому необходимо было найти достойного предводителя. Получившие письма от Цао Цао наконец объединились; Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй тоже откликнулись на призыв.

И вот, на городской стене появилось разноцветье знамен с фамильными знаками предводителей армий – Лю, Цао, Юань, Чжао, Чжан, Ли и многие другие. На генеральском мостике стояли доблестные военачальники, а внизу царило всеобщее ликование, бой гонгов и барабанов. «Смерть Дун Чжо! Покончим со злодеем! Смерть Дун Чжо!» Городские ворота открылись, и генералы во главе своих армий под нараставшее ликование и крики «ура» отправились в карательный поход.