Троецарствие (том 2)
Шрифт:
– Это называется: «Не касаться главного!» – одобрительно заметил Хэ Янь и улыбнулся.
– Погадайте мне, подымусь ли я до положения трех гунов? – попросил Хэ Янь. – И растолкуйте, что означает, если увидишь во сне, как рой черных мух садится на нос?
– Юань Кай помогал императору Шуню, Чжоу-гун помогал основателю династии Чжоу, и они добились великого счастья благодаря скромности и благодеяниям, – заговорил Гуань Лу. – Вам дана большая власть, вы занимаете высокое положение, и вас боятся. Но людей добродетельных при вас мало.
– Речи выжившего из ума старца! – разгневался Дэн Ян.
– Тот, кто рождается раньше, видит, как рождаются другие, те, кто обладает даром толкования, видят, что должно произойти в будущем, – уклончиво проронил Гуань Лу и, недовольно встряхнув рукавами халата, вышел.
– Безумный старик! – рассмеялись Хэ Янь и Дэн Ян.
Возвратившись домой, Гуань Лу передал своему дяде разговор с Хэ Янем и Дэн Яном.
– Ты с ума сошел! – напустился на него дядя. – Как ты смел им перечить? Они пользуются огромной властью!
– Чего мне бояться мертвецов? – спокойно возразил Гуань Лу.
– Каких мертвецов? Я не понимаю! – изумился дядя.
– Когда Дэн Ян ходит, мышцы его отстают от костей и не управляют телом, а когда он садится, то шлепается, как мешок, будто у него нет ни рук, ни ног, – сказал Гуань Лу. – Это признак вспыльчивости. При первом взгляде на Хэ Яня кажется, что душа его витает где-то в стороне от тела; у него в крови нет огня, душа его расплывчата, как дым, и напоминает он сухое дерево. Бояться этих людей нечего, со дня на день их убьют!
Дядя обругал Гуань Лу безумцем и ушел.
Цао Шуан любил ездить на охоту. Обычно его сопровождали Хэ Янь и Дэн Ян. Однажды, когда он собрался поохотиться, его младший брат Цао Си сказал:
– Вы пользуетесь огромной властью, брат мой, но не следует выезжать из столицы и бродить по полям одному. Если вас подстерегут враги, беды не поправишь.
– Кого мне бояться? Вся военная власть в моих руках! – прикрикнул на него Цао Шуан.
Да-сы-нун Хуань Фань тоже пытался удержать его от охоты, но Цао Шуан и слушать его не захотел.
В это время вэйский правитель Цао Фан переименовал свое правление с десятого года периода Чжэн-ши на первый год периода Цзя-пин [249 г.].
С тех пор как Цао Шуан присвоил власть, он перестал интересоваться тем, что делает Сыма И. По просьбе Цао Шуана молодой государь назначил Ли Шэна на должность цы-ши округа Цинчжоу. Перед его отъездом Цао Шуан велел ему пойти попрощаться с Сыма И и заодно разузнать, чем тот занят. Ли Шэн пришел к Сыма И, и привратник доложил о нем.
– Его прислал Цао Шуан узнать, что я делаю! – сказал Сыма И своим сыновьям.
Он
– Давно не видно вас при дворе, – кланяясь, сказал Ли Шэн. – Подумать только – никто не знает, что вы так больны! Сын неба назначил меня на должность цы-ши округа Цинчжоу, и я зашел к вам попрощаться.
– Бинчжоу? Это на севере? – переспросил Сыма И, притворяясь глухим. – Да, места там опасные! Что ни день, жди нападения!
– Меня назначили в Цинчжоу, а не в Бинчжоу! – громко, с расстановкой повторил Ли Шэн.
– Ах, так вы приехали из Бинчжоу?
– Нет! Я еду в Цинчжоу!
Сыма И глупо заулыбался:
– А… понимаю, понимаю. Вы приехали из Цинчжоу.
– Чем тай-фу болен? – спросил Ли Шэн.
– Тай-фу оглох, – отвечали ему слуги.
– Тогда дайте мне бумагу и кисть, – попросил Ли Шэн.
Ему подали письменные принадлежности. Он написал несколько слов и протянул бумагу Сыма И.
– Простите меня, я совсем оглох, – сказал Сыма И, пробежав глазами написанное. – Берегите себя в пути.
Он замолчал и пальцем указал на рот. Служанка подала чашку целебного настоя. Сыма И с усилием сделал глоток, остальная жидкость пролилась ему на грудь.
– Одряхлел я, одолели меня старческие недуги – едва дышу, – хриплым голосом проговорил Сыма И. – Сыновья у меня непутевые, во всем приходится их поучать. Если увидитесь с полководцем Цао Шуаном, замолвите за них словечко.
Сыма И бессильно опустился на подушки, дышал он тяжело и прерывисто. Ли Шэн поклонился и бесшумно вышел.
Вернувшись к Цао Шуану, он подробно описал ему свою встречу с Сыма И.
– Если старик умрет, мне заботы меньше! – воскликнул Цао Шуан, не скрывая своей радости.
А между тем, не успела еще дверь закрыться за Ли Шэном, как Сыма И вскочил с ложа и сказал сыновьям:
– Все в порядке! Ли Шэн доложит Цао Шуану, что я умираю, и тот перестанет обо мне думать! Готовьтесь, дети! Как только Цао Шуан уедет на охоту, начнем действовать!
Через несколько дней вэйский государь Цао Фан, по совету Цао Шуана, решил поехать в Гаопинлин совершить жертвоприношение на могиле отца. Цао Шуан и его братья тоже собрались в дорогу. Они возглавляли личную охрану императора.
Когда у ворот дворца Цао Шуан садился на коня, его остановил сы-нун Хуань Фань.
– Вам и братьям вашим сейчас не следовало бы оставлять столицу, – шепнул он. – Вы уведете все войска охраны, а в городе того и гляди вспыхнет мятеж. Что тогда делать?
Замахнувшись на него плетью, Цао Шуан закричал:
– Кто здесь посмеет бунтовать? Чего ты мелешь?
Сыма И только и ждал, когда Цао Шуан уедет. Собрав старых воинов, с которыми когда-то ходил на врага, и вооружив своих слуг, Сыма И вскочил на коня и помчался во дворец, чтобы раз и навсегда положить конец власти Цао Шуана.