Троецарствие (том 2)

Гуань-чжун Ло

Чжугэ Лян прогнал Ван Пина из шатра и велел привести Ма Шу. Тот знал, что его ждет, заранее приказал связать себя и поставить на колени перед шатром.

– Ты читал книги по военному искусству и знаешь, как надо вести войну! – воскликнул Чжугэ Лян, мрачно глядя на Ма Шу. – Сколько раз я тебя предупреждал, что Цзетин – главная опора! Ты поручился жизнью своей семьи, что выполнишь мой приказ! Почему ты не послушался Ван Пина? Ты виноват в том, что потерян Цзетин, что разбито наше войско! Если сами военачальники нарушают приказы, что требовать от простых воинов! Ты преступил военный закон и теперь не прогневайся!.. О семье не беспокойся,

я позабочусь о ней…

И он приказал страже вывести и обезглавить Ма Шу.

– Вы обращались со мной как с сыном, и я вас считал своим отцом! – со слезами заговорил Ма Шу. – Вина моя велика, я заслуживаю суровой казни и готов безропотно принять смерть. Я прошу только об одном: вспомните, господин чэн-сян, как в древности император Шунь казнил Гуня [ 19 ], но взял на службу Юя… Если вы не забудете об этом, я в стране Девяти источников не стану роптать.

Ма Шу громко зарыдал. Роняя слезы, Чжугэ Лян сказал:

19

Гунь – отец легендарного древнего императора Юя.

– Мы были с тобой как братья! Твои дети – это мои дети. Можешь мне не напоминать…

Стража повела Ма Шу к воротам, чтобы исполнить приказание чэн-сяна, но советник Цзян Вань, только что прибывший из Чэнду, приостановил казнь и поспешил к Чжугэ Ляну.

– Помните, как радовался Вэнь-гун, когда чуский правитель казнил Дэ Чэня? Не казните верного слугу! – вскричал он. – Не предавайте смерти умного человека в то время, когда власть ваша в Поднебесной еще не утвердилась!

– Я помню и о том, как в старину Сунь У, неуклонно применяя законы, одерживал победы в Поднебесной, – со слезами отвечал Чжугэ Лян, – и если не блюсти закон в наше время, когда по всей стране идут войны, значит быть слабее врага. Ма Шу должен быть казнен.

Вскоре воины положили у ступеней отрубленную голову Ма Шу. Взглянув на нее, Чжугэ Лян зарыдал.

– Военачальник Ма Шу преступил военный закон, и за это вы его казнили, – произнес Цзян Вань. – Так почему же вы плачете?

– Я плачу не о Ма Шу, – отвечал Чжугэ Лян. – Мне вспомнилось, как наш прежний государь перед кончиной в Байдичэне сказал мне: «Ма Шу не годен для большого дела». Государь был прав, и я не могу простить себе своей глупости…

Так кончил свою жизнь военачальник Ма Шу тридцати девяти лет от роду. Произошло это в пятом месяце шестого года периода Цзянь-син [228 г.].

Потомки сложили об этом такие стихи:

Он потерял Цзетин – вина его огромна.Он обезглавлен был – таков войны закон.Лил слезы Чжугэ Лян не о Ма Шу казненном:О мудрости правителя, рыдая, думал он.

После того как отрубленную голову Ма Шу показали во всех лагерях, Чжугэ Лян велел пришить ее к телу и похоронить останки. Чжугэ Лян сам прочитал жертвенное поминание и распорядился ежемесячно выдавать пособие семье Ма Шу.

Затем Чжугэ Лян написал доклад и велел советнику Цзян Ваню доставить его императору Хоу-чжу. В докладе Чжугэ Лян просил освободить его от должности чэн-сяна.

Прибыв в Чэнду, Цзян Вань вручил доклад государю. Приближенный сановник прочитал послание вслух:

«Способности

у меня заурядные, я незаслуженно держал в своих руках бунчук и секиру, пользуясь военной властью. Я не сумел вразумить подчиненных, и мой приказ был нарушен в Цзетине. Меня самого, по моей неосторожности, постигла неудача в Цигу. Я укоряю и порицаю себя лишь за то, что не разбирался в людях и допускал упущение в делах. Нельзя оставить меня ненаказанным. Умоляю государя понизить меня в звании на три ступени. Не скрывая своего стыда, склоняюсь перед Сыном неба в ожидании высочайших распоряжений».

Хоу-чжу, выслушав доклад, произнес:

– Победы и поражения – обычное дело воина. Почему чэн-сяну вздумалось докладывать нам об этом?

– Я слышал, что для того, кто облечен государственной властью, важней всего требовать исполнение законов, – промолвил ши-чжун Фэй Вэй. – Если никто не будет подчиняться законам, как же тогда управлять? Чэн-сян сам потерпел поражение, и его долг просить о наказании.

Подумав, Хоу-чжу решил понизить Чжугэ Ляна в звании до военачальника правой руки, но оставил его при исполнении обязанностей чэн-сяна и главного полководца.

С указом к Чжугэ Ляну в Ханьчжун поехал Фэй Вэй. Передавая указ чэн-сяну, Фэй Вэй боялся обидеть его и потому начал с поздравлений:

– Знаете ли вы, как радовался народ, когда пришла весть о том, что вы заняли четыре уезда!

– Что вы болтаете! – медленно проговорил Чжугэ Лян, меняясь в лице. – Взять и отдать – это еще хуже, чем вовсе не взять! Ваше поздравление звучит как насмешка!..

– Но вы захватили Цзян Вэя, и Сын неба очень этому обрадовался, – торопливо поправил себя Фэй Вэй.

– Разгромленное войско возвращается из похода, не заняв у противника ни одного вершка земли! В этом я виноват! – с болью вскричал Чжугэ Лян. – Царству Вэй мало ущерба от того, что я увел к нам Цзян Вэя!

– Но, господин чэн-сян, под вашей властью несметное войско, и вы можете еще раз выступить против царства Вэй! – отвечал Фэй Вэй.

– Мы пришли в долину Цигу и горы Цишань с войском, превосходящим силы врага, и все же не сумели одержать победу, – возразил Чжугэ Лян. – Это доказывает, что победа зависит не от числа войск, а от способностей полководца. Ныне я намерен сократить армию, но поднять ее боевой дух и заставить каждого воина осознать, что он делает, и относиться с уважением к законам. Я сам буду действовать по-иному! Если этого не добиться, никакой пользы государству не будет и от самой многочисленной армии. Отныне и впредь я буду полагаться на людей, которые думают о судьбе государства и сурово судят меня за промахи и недостатки. Только так можно совершать великие подвиги и объединить Поднебесную!

Фэй Вэй не мог не согласиться с доводами Чжугэ Ляна и, попрощавшись, уехал обратно в Чэнду.

Чжугэ Лян остался в Ханьчжуне. Он был внимателен к войску и народу: терпеливо обучал воинов военному мастерству, заготавливал снаряжение для штурма городов и переправ через реки, запасался провиантом и снаряжал военные корабли. Так Чжугэ Лян готовился к новому походу.

Обо всем, что делалось у Чжугэ Ляна, лазутчики доносили в Лоян. Вэйский государь призвал Сыма И на совет.

– Сейчас на царство Шу невыгодно идти войной, – сказал Сыма И. – Погода стоит знойная, и воины не смогут как следует драться. А противник засядет в неприступных горах, где мы не одолеем его.