Трое
Шрифт:
– Народу будет много?
– Достаточно. Корнеев с Алисой, Радугин, Марик, Леснева, Булатов, разумеется.
При упоминании фамилии Руслана, сердце ёкает и начинает колотиться быстрее. В мо
– Эльзу Дворкович пришлось позвать, – продолжает Алина, не замечая моего замешательства. – Она за Булатовым таскается как последняя шавка в надежде, что он, напившись, снова её оприходует.
– Я думала, они встречаются.
– С Булатовым? –
Я вспоминаю тяжелый взгляд в отражении и, невольно поёжившись, обхватываю себя руками.
– Это он так и говорит?
– Это говорю тебе я, потому что знаю Руса десять лет. Это тебе не Мирон.
– В общем, празднование в пятницу, – произносит она, понизив голос, потому что в этот момент в аудиторию входит преподаватель. – Ты поняла.
*************
– Мы не будем заезжать за цветами?
Не отрывая взгляда от дороги, Мирон отрицательно качает головой.
– Не хочу ждать, пока они что-нибудь соберут. Я сам ступил, нужно было заранее заказать.
– Может быть, из готовых букетов что-то выберем?
– Для Алины? – Мирон косится на меня с усмешкой. – Чтобы она в очередной раз сморщила нос?
Я начинаю смеяться. Но не над Алиной, а от радости, что Мирон настолько отличается от своего окружения. Понятный мне, близкий, без снобизма и кричащих понтов. Он определённо стоит того, чтобы мириться со всеми его друзьями.
Когда мой смех стихает, Мирон прибавляет звук на магнитоле и кладёт ладонь мне на колено. Играет какой-то мелодичный клубный микс, кажется, кого-то из его приятелей. Мирон неравнодушен к музыке, поэтому я не пытаюсь донимать его разговорами, отворачиваюсь к окну и собираюсь с мыслями, чтобы чуть позже спросить его о том, о чём давно собиралась.
– Мирон, у тебя что-то с Велес в прошлом было?
Мирон снижает громкость на руле до минимума и, повернувшись, вопросительно смотрит мне в глаза.
– Она тебе что-то наговорила?
Я мотаю головой.
– Совсем нет. Просто я это чувствую. Она говорит о тебе всегда по-особенному.
– Мы трахались пару раз. Это было задолго до тебя. Она хотела большего, а я нет.
Опустив взгляд на колени, я нервно тру гель-лак на указательном пальце. Одно дело догадываться о том, что у них был секс, и совсем другое – услышать.
– Тати, – рука Мирона вновь ложится мне на колено и сжимает. – Я знал её ещё соплячкой. Родители дружили. Она нормальная девчонка, пусть и с закидонами, но больше чем другом я её не считаю. У меня ты есть, на хер мне кто-то ещё?
– Я не для этого спросила, Мирон. Просто хотелось понять, правильно ли я поняла. Я тебе доверяю, не думай.
Мирон начинает улыбаться и вновь смотрит на дорогу, в то время как его рука соскальзывает с моего колена и перемещается к шву джинсовых шорт. Смеясь, я перехватываю его запястье, предпринимая слабые попытки оттолкнуть, но его пальцы продолжают настойчиво вдавливать плотную ткань мне в промежность. В животе мгновенно становится горячо, а кровь приливает к вискам. Он действует на меня так всегда.
– Блядь,
– Вот поэтому дотерпим до места, – я заставляю себя свести ноги и, сжав его ладонь, возвращаю себе на колено. – Мы, кстати, с ночевой?
– Думаю, останемся. А ты не хотела?
– Если с местами проблем не будет, то почему нет, – в течение нескольких секунд я разглядываю свой многострадальный ноготь и впервые спрашиваю о том, что, как и вопрос с Алиной, не даёт мне покоя.
– Мирон, а ты замечал, что я не нравлюсь Руслану?
– Русу? – сейчас Мирон выглядит по-настоящему удивлённым и даже немного сбрасывает скорость. – Почему ты так решила?
Я слегка улыбаюсь, чтобы смягчить внезапную атаку любопытства и не портить ему настроение:
– Наверное, как и в случае с Алиной, интуиция.
– Тут ты ошибаешься, малыш, – уверенно произносит Мирон, глядя мне в глаза. – Рус со всеми не слишком напрягается в общении, так что не стоит воспринимать на свой счёт. Он тебя как-то обижал?
Он смотрит так серьёзно, что я считаю нужным свести всё в шутку. Меньше всего я хочу, чтобы он поругался из-за меня с одним из своих лучших друзей.
– Ну… Например, мой кофе недостаточно для него крепкий.
Издав хрипловатый смешок, Мирон начинает улыбаться, и я делаю то же самое вслед за ним. Вот поэтому я не хочу, чтобы он покупал мне машину. Потому что тогда всего этого станет меньше: наших шуток, заигрываний, разговоров и времени, проведённого вместе. С Мироном мне этого никогда не будет достаточно.
Загородный дом, где Алина празднует свой день рождения, больше походит на курортный отель: возле бассейна играет диджей, работает бар, между шезлонгов снуют чёрно-белые официанты, разнося гостям коктейли.
– Мир, привет! – выкрикивает Алина и машет нам из-под зонта, заставляя дюжину гостей обернуться в нашу сторону. Она в очередной раз проигнорировала меня, но, скорее всего, сделала это не специально. После рассказанного Мироном я не исключаю, что она в него влюблена.
Пока Алина, эффектно переступая ногами по нагретым плитам, несёт к нам свою фигуру в чёрном бикини, я оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Из присутствующих я знаю многих: возле бара стоит Данил Корнеев со своей девушкой Алисой. Он мне не слишком нравится в силу своей развязности, а вот она, напротив, очень милая. Я машу Алисе рукой, и она, подняв бокал, улыбается в знак приветствия. По крайней мере одна компания у меня на вечер есть. Неподалеку от них пританцовывает Марик, Марьян, балагур и прожигатель жизни, который регулярно имеет проблемы с законом, решаемые с благословения его отца-прокурора. Лучшие подруги Алины, сёстры Инесса и Радмила Седых, сидят на шезлонге напротив него. Чуть поодаль я замечаю Эльзу Дворкович, ту самую, которую считала девушкой Руслана, потому что в компании она не отходит от него ни на шаг. Сам Булатов, одетый лишь в удлинённые плавательные шорты, разговаривает с незнакомым мне парнем возле бассейна. При взгляде на его кельтскую татуировку и линию тёмных волос под пупком я чувствую, как стремительно краснеют щёки. Потому что до этого момента я ни в коем случае не должна была всего этого видеть.