Трое в снегу

Кестнер Эрих Эмиль

Хагедорн наморщил лоб.

– - Что принесли?

– - Кирпич, -- повторила девушка.
– - Его нельзя класть в постель слишком рано, а то он остынет.

– - Вы что-нибудь понимаете?
– - спросил Хагедорн Шульце.

– - Не совсем, -- ответил Шульце и, обращаясь к горничной, сказал: --Господин еще не собирается спать. Принесите ваш кирпич попозже.

Горничная вышла.

Хагедорн, растерянный, погрузился в мягкое кресло.

– - Вам горничная тоже принесла нагретый кирпич?

– - Никоим образом, -- ответил Шульце.
– - Уж не говоря о коньяке.
– -

Он размышлял.

– - А сиамских кошек?
– - Хагедорн показал на корзинку.

Шульце схватился за голову, присел на корточки и стал разглядывать спящих котят. При этом не удержался и сел на ковер. Один котенок проснулся. Потянувшись, он вылез из корзинки и устроился на фиолетовой штанине Шульце.

Хагедорн писал открытку матери.

Шульце, улегшись на живот, играл с котенком. Потом проснулся второй, сонно посмотрел через край корзинки и после долгих размышлений тоже вылез на персидский ковер. У Шульце теперь прибавилось забот.

Хагедорн, взглянув на эту сцену, улыбнулся и сказал:

– - Осторожнее! Они царапаются!

– - Не беспокойтесь, -- заявил человек на ковре.
– - Я умею с ними обращаться.

Оба котенка играли на пожилом господине в салки. Когда он их придерживал, они мурлыкали от удовольствия. Я чувствую себя как дома, подумал он. И когда эта мысль пришла ему в голову, его осенило.

Хагедорн закончил писать открытку, а Шульце положил двух котят обратно в корзинку к третьему. Они вопросительно смотрели на него, щуря черные глаза и довольно поводя хвостами.

– - Я скоро приду к вам опять, -- сказал он.
– - А сейчас спите, как положено маленьким послушным кискам!

Потом он уговорил молодого человека передать открытку горничной, которая отнесет ее на почту.

– - За мной реванш, -- сказал Шульце.
– - Вы должны посмотреть мой номер. Идемте!

Они отдали открытку горничной и вошли в лифт.

– - Фамилия любезного господина, который хорошо знает старого Тоблера, Кессельгут, -- рассказывал Хагедорн.
– - Мы прибыли с ним одновременно. А четверть часа назад он спросил меня, не надо ли мне его содействия в концерне Тоблера. Считаете ли вы возможным, что он способен это сделать?

– - Почему бы и нет?
– - сказал Шульце.
– - Если он хорошо знает старого Тоблера, то уж справится с этим.

– - Но отчего совершенно посторонний человек решился мне помочь?

– - Наверное, вы ему симпатичны, -- сказал Шульце. Такое объяснение, видимо, показалось кандидату наук недостаточным.

– - Разве я симпатичен?
– - спросил он удивленно. Шульце улыбнулся.

– - Даже чрезвычайно!

– - Извините, это ваше личное мнение?
– - спросил молодой человек, покраснев.

– - Это мое твердое убеждение, -- ответил Шульце и тоже смутился.

– - Славно, -- сказал Хагедорн.
– - То же самое вызываете и вы у меня.

Помолчав, они доехали до пятого этажа.

– - Вы живете на громоотводе?
– - спросил Хагедорн, когда Шульце начал подниматься по лестнице на шестой этаж.

– - Еще выше, -- ответил тот.

– - Господин Кессельгут хочет послать Тоблеру мои работы, -- сообщил Хагедорн.
– -

Надеюсь, старый миллионер кое-что смыслит в рекламе. Ну вот, опять я завел свою шарманку, да? Но это не выходит у меня из головы. Я сбился с ног, мотаясь по Берлину уже не первый год. Почти каждый день меня отфутболивают куда-нибудь еще. Наконец, увозят в Альпы. И едва я там появляюсь, как совсем чужой человек спрашивает меня, не хочу ли я служить в концерне Тоблера.

– - Желаю удачи, -- сказал Шульце. Они шагали по узкому коридору.

– - Когда я заработаю денег, то отправлюсь в большое путешествие вместе с матерью, -- заявил Хагедорн.
– - Может быть, на озера в Северной Италии. Мать была только в Свинемюнде и Гарце. Для шестидесятилетней женщины это мало, не правда ли?

Шульце был того же мнения. Пока молодой человек рассказывал о выигранных призах и связанных с ними географических познаниях, Шульце возился с дверным замком. Открыв дверь, он зажег свет.

Стокгольм и шхеры застряли у Хагедорна в горле. Он уставился бессмысленным взглядом на убогую каморку. После долго молчания он сказал:

– - Вы меня разыгрываете!

– - Входите, входите!
– - пригласил Шульце.
– - Присаживайтесь, пожалуйста, на кровать или в умывальный таз! Где угодно!

Хагедорн поднял воротник пиджака и сунул руки в карманы.

– - Холод полезен для здоровья, -- сказал Шульце.
– - В крайнем случае не сниму домашние туфли, когда лягу спать.

– - Даже шкафа нет, -- сказал Хагедорн, оглядевшись.
– - Как вы все это объясняете? Мне даруют шикарный апартамент. А вас премируют чердачной конурой и собачьим холодом!

– - Есть единственное объяснение, -- сказал Шульце.
– - Вас приняли за кого-то другого! Кто-то осмелился подшутить. Возможно, он распустил слух, что вы престолонаследник Албании. Или сын мультимиллионера.

Хагедорн показал залоснившиеся рукава пиджака и поднял ногу, демонстрируя библейский возраст ботинка.

– - Я похож на них?

– - Именно поэтому! Есть немало экстравагантных личностей среди тех, кто в состоянии оплатить свои сумасбродства.

– - Я не страдаю сплином, -- сказал Хагедорн.
– - Я не наследник престола и не миллионер. Я проклятый бедняк. Моя мать пошла в сберкассу, чтобы я смог разок-другой выпить пива.
– - Он с яростью стукнул кулаком по столу.
– - Вот! А теперь я пойду к директору отеля и скажу, что его одурачили и чтобы меня немедленно переселили сюда наверх, рядом с вами, в нетопленую собачью конуру!
– - Он шагнул к двери.

Тоблер понял, что его затея в опасности. Он схватил молодого человека за пиджак и усадил на единственный стул.

– - Дорогой Хагедорн, не делайте глупостей! От того, что вы поселитесь в ледяной ящик рядом со мной, мы оба ничего не выиграем. Будьте умницей! Оставайтесь таинственным незнакомцем! Сохраните ваш номер, чтоб я знал, куда мне пойти, если замерзну! Пусть вам носят коньяк, черт возьми, бутылку за бутылкой, и положат в постель сто горячих кирпичей! Кому от этого плохо?

– - Ужас!
– - сказал молодой человек.
– - Завтра утром придет массажист.