Трое в Долине
Шрифт:
— Идите, — прохрипел он, — и... живите мирно.
Они пали ниц, стукались головами оземь. Он видел только сгорбленные спины, такие одинаковые и похожие на могильные холмики. От этой мысли стало совсем печально.
— Идите, — он хотел махнуть рукой, но не смог вскинуть это тяжелое бревно, что заменяло руку. — И лучше... землю пахать... но живыми... чем мертвыми якгенами...
Повернувшись к ним спиной, с тоской посмотрел на черную стену, что острым краем уперлась в звездное небо. Похоже, так высоко и в таком красивом месте в самом деле похоронили
Любишь кататься, люби и саночки возить, смысл он понял, когда карабкался по крутому склону. Когда спускался, то одна нога была еще возле костра, а вторая уже внизу, слушал вождя и этого тупого гиганта, а теперь шел, карабкался, наконец уже полз, хрипя и цепляясь скрюченными пальцами за камни, а огонек его костра приближался так медленно, словно на самом деле потихоньку пятился.
— Дурак, — сказал ему Таргитай с мукой. — Нашел, когда играться!
Последние шаги он почти прополз на брюхе. Костер погас, угли подернулись серым пеплом, но земля под костром и рядом еще оставалась теплой. Скрюченные пальцы едва подхватили хворостину, кое-как бросил, почти промахнулся, но кончиком задел угли, там вспыхнуло, багровый огонек побежал по сухой веточке.
Мрак замычал, вздрогнул. Глаза распахнулись сразу, он сел, ладонь нащупала рукоять секиры. Глаза подозрительно пробежали по окрестностям, остановились на Таргитае:
— Что расселся, лодырь! Костер затух!
— Я счас, счас, — прохрипел Таргитай. Горло словно все еще сжимали невидимые пальцы. — Разгорается...
— Совсем в черт-те что превращаешься, — сказал Мрак. Он пихнул Олега. — Проснись, портки нашлись!
Олег вздрогнул, сел с закрытыми глазами, одновременно щупая портки. А когда разомкнул слипшиеся со сна ресницы, в глазах был страх:
— Я заснул, словно в тьму рухнул.
— Я тоже, — проворчал Мрак. — Давно со мной такого не было. А Тарх так вовсе чуть не сгорел!
Олег покосился на угли, в которых почти не осталось жизни, подвигал ногой единственную горящую веточку:
— Да, здесь он первый...
Таргитай пытался что-то сказать, но ребра даже при вздохе задевали друг друга так, что от боли сыпались искры из глаз, куда еще оправдываться. Мрак присматривался к Олегу, поинтересовался:
— На тебе что, воду ночью возили?
Волхв словно не спал всю ночь, глаза красные, лицо вытянулось, плечи жалко обвисли. Он походил на тряпку под долгим дождем.
— Стряслось что? — спросил Мрак недружелюбно.
— Мрак... — ответил Олег перехваченным горлом. — Я понял, что не могу. Я просто... не могу...
— Что? — насторожился Мрак. — Магия кончилась?
Олег помотал головой:
— Мрак, мы просто не имеем права... Кто мы? Ты хоть понимаешь, кто мы? Трое из Леса! Трое невежественных дикарей. Из дремучего Леса. Мы и так зашли слишком далеко. Каганат разнесли в щепки, умно ли? А с магами?.. Потом с богами... Ты хоть понимаешь, что умнее и умелее нас не только мудрецы, но и... почти все люди на свете?..
Он в отчаянии раскачивался всем телом. Таргитай подгреб колени к груди, сберегая тепло. Мрак развел руками:
— Ты прав... Мы только что из Леса. И сразу узрели, что есть и сильнее нас... вроде Святогора, Горыни... Есть и мудрее — тех вовсе не счесть, есть всякие удивительные люди и звери. Но одного не пойму... Почему самые отважные бьются как бараны в чистом поле друг с другом, удалью-де меряются, а на троне сидит дерьмо, ест и пьет от пуза, а мудрецы ему грязь с сапог слизывают? Почему боги, если они столь могучи, такие же бараны: ждут, когда все кончится?..
Олег прошептал:
— Вот-вот... И ты говоришь. Если даже они не шевелятся, то не с нашими мордами мир спасать.
— Видим одно, — согласился Мрак. — Но зачем Тарх в ливень выскочил под дождь, ты забился в угол и спал, а я притащил оленя? Таргитай с его мечом сильнее нас обоих, ты с магией мощнее всех на свете... но жрете мясо, которое добыл я, простой и даже очень простой.
Таргитай обидчиво задержал кусок мяса у рта, поколебался, надо бы положить обратно, но пахнет так вкусно, да и Мрак просто дразнится, и он решил простить грубого оборотня.
Олег отвел глаза, не хотел спорить или не знал как, но ответил глухим упрямым голосом:
— Нет, я не пойду дальше. Я просто не могу...
Мрак сказал настойчиво:
— Олег, ты еще не понял? Так уж устроен этот мир. Правят не самые умные. Не самые справедливые. Почему? Да потому, что оглядываются, ищут еще умнее и справедливее, им-де совестно занимать место не по праву. А тем временем приходит уверенное в себе хамло, садится на трон... а народец по лени и тупости всегда готов поклониться тому, что сидит важно и топает ножкой.
Олег молчал, но Мрак видел, что его доводы отскакивают, как от стены горох.
— Нет, — ответил Олег твердо, и Мрак по его тону понял, что решение волхва окончательное, спорить бесполезно. — Я остаюсь. Здесь. Надолго! Буду искать истину, буду стараться осмыслить бытие, понять мир... понять, куда идем, зачем идем... зачем все это!!!
Мясо жарили порознь, каждый свои куски, ели молча, не глядя друг на друга. Таргитай даже побросал кости в огонь, и никто не указал, что если уж приносить огню жертву за хорошо прожаренное мясо, за тепло, за высушенную одежду, то надо бросить мясо. Все равно оставят половину туши.
Мрак задержал полуобглоданную кость у рта. Глаза уставились на поляну, заросшую травой. Из леса вышли волки. Сперва показался крупный вожак, голова с проседью, но сам еще в полной волчьей мощи, зато знающий, умелый, повидавший. Волки за ним шли неспешно, уверенные как в своей силе, так и в своем вожаке.
Тот двинулся через открытое пространство, часть леса темнела за полверсты, на людей покосился предостерегающе, показал длинные клыки, но не рыкнул, шел дальше, желтые глаза смотрели загадочно и пристально, словно видели только им зримую добычу.