Трое на шоссе
Шрифт:
Плывет по воздуху зацепленный тельфером дизельный двигатель, перебираются тормозные системы тяжелых автомобилей, торчат из-под голых бесколесных осей могучие домкраты.
Лазают по ремонтным ямам грязные как черти слесари, электрики регулируют сигналы, перемонтируют фары пришедших из рейсов машин. Кто-то осторожно выкатывается из широких ворот цеха, кто-то въезжает в ремонтную зону на кургузом, словно раздетом, тячаге без фургона...
И словно оазис в этом техническом бедламе стоит в углу ремонтной зоны стеклянная выгородка с низким потолком.
Здесь, в тишине и канцелярской чистоте, сидит красивая
Отсюда ее голос разносится по всему цеху, перекрывая все остальные звуки. Считается, что она регулирует стройное течение ремонтных работ...
Но вот в ремзону вошли Карцев и Серега Пушкарев. Среди обнаженных механиков, слесарей в грязных промасленных комбинезонах, во вспышках электросварки Карцев и Пушкарев, одетые красиво, модно и ярко (Серега обожал яркие вещи), производили чуточку странное впечатление. Серега тащил туго набитый портфель.
Красивая девушка увидела их и нажала кнопку переговорного устройства.
— Здравствуйте, Виктор Викторович, — сказала она в микрофон.
И ее нежный голос, усиленный мощными динамиками, обрушился на огромный цех.
— С возвращением вас...
Карцев посмотрел в сторону стеклянной диспетчерской и помахал девушке рукой. Серега тоже помахал рукой девушке, но она смотрела только на Карцева.
Кто-то входил в диспетчерскую, сдавал наряды, девушка что-то подписывала, что-то подсчитывала на счетной машинке, но все время не выпускала из поля зрения Карцева и Пушкарева.
Она видела, что с Карцевым люди здоровались сдержанно и уважительно, перебрасываясь короткими фразами. Серегу же Пушкарева хлопали по плечу, задерживались с ним дольше, чем с Карцевым, ржали над ним, да и сам Серега болтал без умолку и хохотал, наверное, громче всех...
Потом девушка увидела, как Карцев подошел к своей машине и открыл ключом боковой багажник. Достал оттуда две бутылки горилки с перцем и передал их слесарям с его машины. И показал на машину Сереги Пушкарева, которая стояла рядом. Слесари закивали головами. Девушка улыбнулась...
Она увидела, как к Карцеву подошел бригадир ремонтников.
Бригадир подал Карцеву руку и сделал успокоительный жест — дескать, все будет в порядке. Потом бригадир взял Серегу Пушкарева, нагнул его и показал что-то в переднем мосту его машины. Серега сел на корточки, посмотрел, пожал плечами, а бригадир показал ему кулак и, наверное, пожаловался на Серегу Карцеву. Карцев согласился с бригадиром и безнадежно махнул рукой. Толстый пятидесятилетний Серега выглядел провинившимся школьником. Потом девушка увидела, как к Карцеву подошел начальник ремонтной зоны — грузный молодой человек в добротном костюме. Поздоровался, взял Карцева под руку и отвел его за чей-то фургон.
Некоторое время их не было. Из-за фургона ее начальник вышел, весело болтая с Карцевым.
Но в это время дверь диспетчерской отворилась, и на пороге возник Серега Пушкарев.
— Мадам! Уже падают листья, и осень в прозрачном бреду...
Он положил перед ней большую коробку шоколадных конфет с украинским названием.
— Спасибо, Сережа, — сказала девушка. — Как сходили в рейс?
— Королевский тандем трассы! Вопросы излишни! И попросил бы запомнить,
— Я так и предполагала. — Девушка спрятала конфеты в стол.
— Чао, бамбино!
Серега исчез, а через секунду в диспетчерскую зашел начальник ремонтной зоны и сказал строго и деловито:
— На машины Карцева и Пушкарева выписывайте все, что нужно. Я подпишу. Потребуются дефициты — давайте дефициты... Ясно?
— Уж куда ясней, — ответила девушка.
На лестничной площадке между вторым и третьим этажами курят шоферы-«дальнобойщики». Все одеты чисто, модно, дорого и немножко безвкусно. Люди серьезные, солидные, состоятельные. Возраст — от сорока до пятидесяти. Вот только руки...
Тщательно отмытые, изуродованные тяжелой, иногда нечеловеческой работой, с расплющенными пальцами, с треснувшими ногтями, обезображенные соляркой, нигролом, бензином. Обожженные, обмороженные... А так вид хоть куда! Несколько человек стоят в рабочем, помогают слесарям в ремзоне.
В центре — Серега Пушкарев. Он самый яркий, самый шумный. Он центр внимания, душа общества. Серега вещает. Слушают его скептически, похохатывая над ним, но внимательно.
— Возил я тогда одного полковника на «хорхе». Зверь был— кошмарный! А у него дочка... Будьте-нате! Ну, у нас с ней, конечно, пошли шуры-муры. Я еще в полном порядке — девятнадцать лет... Этого всего, сами понимаете, не было. — Серега обвел руками тяжелый живот. — Сапожки хромовые, гимнастерочка диагоналевая, шинелька офицерская... То, что доктор прописал! На танцы приходишь — король! Все бабы — крутым кипятком!.. Полковник и говорит: «Пушкарев! Приказать не имею права, но прошу! Не как полковник младшего сержанта, а как мужчина мужчину: женись! Все будет!» — «Товарищ полковник, — говорю, — извините меня, конечно, но как без любви?» — «Есть, — говорит, — любовь! Я за нее ручаюсь». А она, видно, с матерью ему плешь проела... Я и говорю: «Но у меня, товарищ полковник, любви нет. Извините, пожалуйста. Как же это можно, — говорю, — жениться без любви?» Он: «Ах так?!» И за пистолет... Ну, думаю, все, Серега, пришел твой конец!..
Все захохотали, и Серега вместе со всеми.
По лестнице поднялся Карцев с бумагами в руках.
— Все травишь? — спросил Карцев Серегу.
— Здорово, Витек! — крикнул кто-то.
— Виктору Викторовичу!
— Привет, Витя!..
— Здорово, мужики, — сказал Карцев. — Ну, вы как дети маленькие — развесили уши, раскрыли варежки... Он вам еще не такое наплетет.
— А может, это моя культмассовая работа? — напряженно улыбнулся Серега.
— В плановом был?
— Ажур!
— Викторыч! — сказал один, самый молодой. — Гони Серегу, бери меня. Мы с тобой такие дела крутить будем!..
— Нельзя, — сказал Карцев, — Серега с голоду подохнет.
И снова захохотали над Серегой. Карцев даже не улыбнулся, пошел на третий этаж.
— Ты куда? — крикнул ему вслед Серега.
— Дальше, по начальству, — не оборачиваясь, ответил Карцев и показал пальцем вверх...
Потом Серега и Карцев шли через двор автобазы к проходной, и Серега растерянно спрашивал:
— Как в рейс?!
— Очень просто. Завтра становимся под погрузку.
— Куда?
— В Карпаты.