Тривейн
Шрифт:
Наконец без пятнадцати девять полицейские его отпустили, получив от него объяснение, позволили следовать дальше.
Пока он ловил другую машину, он вдруг подумал, что когда вторично звонил в «Плазу», метрдотель узнал его голос. Во всяком случае, его ответ на просьбу подозвать к телефону жену последовал намного быстрее, чем в первый раз. Может быть, ему показалось? В ярости он становился особенно нетерпелив, он знал это.
Но если так, то почему отрезок времени между вопросом и ответом не показался ему слишком
– Да, сэр, да, сэр, это была она, вон за тем столиком!
– Так где же тогда она?
– Ее забрал муж, они поднялись в свой номер.
– Послушайте, вы, болван, ее муж – это я! Рассказывайте все мне!
Разъяренный Тривейн схватил официанта за воротник.
– Пожалуйста, сэр! – вскрикнул официант, и все сидевшие в Палм-Корте повернулись на громкие голоса: голос Тривейна заглушил даже квартет скрипачей.
Два детектива Плазы оттащили его от перепуганного официанта.
– Он сказал, что они пошли наверх! – Тривейн стряхнул с себя их руки и кинулся к стойке.
Один из полицейских поспешил за ним. И тут совершенно неожиданно для себя Тривейн сделал то, чего, как он думал, никогда бы не смог сделать: дал ему по шее. Полицейский упал, а его напарник выхватил пистолет.
В тот же момент перепуганный портье истерически закричал:
– Это здесь, мистер Тривейн! Миссис Тривейн в номере 5Н и I! Его сняли сегодня после обеда!
Не обращая внимания на окружающих, Тривейн кинулся к двери с надписью «Лестница» и помчался вверх по ступенькам. Он чувствовал, что детективы бежали за ним, он слышал их приказы остановиться, но и не думал им подчиняться. Скорее, скорей найти этот номер в отеле «Плаза»: 5Н и I!
Всем своим весом толкнув дверь, Тривейн вбежал в коридор, покрытый тонким ковром – свидетельство былой роскоши, – и принялся рассматривать таблички на дверях: 5А, потом 5В, затем 5С и D. Повернув за угол, он наконец увидел номер 5Н и I.
Дверь была заперта, и он ударил в нее всем телом. Дверь едва поддалась. Тогда Тривейн принялся молотить по двери ногами. Она трещала, но не поддавалась.
– Проваливай отсюда, сукин сын! – услышал он голос одного из полицейских, средних лет. – Или я пристрелю тебя!
– Не хватит духу! Здесь моя жена!
Ярость Тривейна возымела действие. Детектив посмотрел на оскорбленного мужа и присоединился к его атаке на дверь, наподдав по двери ботинком. Дверь в конце концов поддалась и, слетев с верхней петли, рухнула на камин внутри комнаты. Тривейн вместе с детективом ворвался внутрь.
Представшая их взорам картина не удивила детектива отеля: подобное он видел уже много раз. Прислонившись к двери, он наблюдал за Тривейном, стараясь понять, было ли тут насилие.
Филис Тривейн, совершенно обнаженная, лежала на кровати, на белых простынях, рядом с которой
На ее груди виднелись следы поцелуев, а сверху вниз от ключиц к соскам были нарисованы два фаллоса.
«Похоже, тут неплохо повеселились», – решил полицейский и возблагодарил Бога за то, что тот, третий, успел покинуть комнату. Ну, и дурак же он был бы, если бы не сделал этого.
Филис Тривейн, закутанная в махровую простыню, сидела в постели с чашкой кофе. Врач только что закончил осмотр и вместе с Тривейном вышел в другую комнату.
– Мне кажется, вашей жене дали огромную дозу снотворного, мистер Тривейн. Но никаких побочных эффектов не будет. Возможно, заболит голова, расстроится желудок...
– Ее... ее изнасиловали?
– Трудно сказать без более тщательного осмотра... Во всяком случае, следы борьбы налицо. Впрочем, не думаю, что насильник добился своего... А попытка, вернее всего, была, мне бы не хотелось ничего от вас скрывать...
– И она о ней знает? Об этой... попытке?
– Простите, но тут может ответить только она.
– Благодарю вас, доктор!
Проводив врача, Тривейн вернулся к жене и, опустившись на колени рядом с кроватью, взял ее за руку.
– Ну, старушка, ты меня слышишь?
– Энди? – спокойно проговорила Филис, но в глазах ее он увидел страх, которого никогда прежде не видел. – Кто-то пытался меня изнасиловать... Это я хорошо помню...
– Я рад, что ты помнишь... – сказал он. – Ему это не удалось.
– Не думаю... Но почему, Энди, скажи, почему?
– Не знаю. Фил, но я постараюсь выяснить.
– Где ты был?
– Дорожная авария. По крайней мере, я так думал, хотя теперь не уверен.
– Что же нам делать?
– Не нам, Фил, а мне. Я должен кое с кем встретиться в Вашингтоне... Я не желаю иметь с ними никаких дел!
– Не понимаю...
Я тоже еще не все понимаю, Фил, но думаю, что связь здесь все-таки есть...
– Президент сейчас в Кэмп-Дэвиде, мистер Тривейн. Неудобно беспокоить его, извините. А что случилось?
Тривейн рассказал Роберту Уэбстеру о том, что произошло с женой. От изумления и растерянности помощник президента в первый момент не нашелся, что и сказать.
– Вы меня слышите?
– Да... Слышу... Ужасно...
– И это все, что вы можете сказать? Вы знаете, что на той неделе сказали мне президент и Хилл?
– Да-да, мы с ним говорили...
– Все это связано одно с другим, не так ли? И я имею право знать, почему такое случилось!
– Но мне нечего вам ответить... Думаю, что президенту – тоже. Где вы сейчас – в «Плазе»? Я вам перезвоню через несколько минут!