Триумфатор
Шрифт:
С рассветом проконсул приказал направить гонцов ко всем горским племенам. Лагерь встал надолго, не на день-два – на неделю, не меньше. Пока-то посыльные доберутся до родов и кланов, пока-то там обсудят его письма, пока накричатся: ехать или не ехать на встречу к вековечному врагу, пошлют полномочных… Пусть боги дадут удачу! Пусть все разрозненные разбойничьи гнезда ответят!
Весь день он лежал-кряхтел и потирал бока: дорога, дорога. К вечеру начали прибывать послы: ардуэны, даголиты, литены, лугулы, церпы, есугены, вороньи люди, камнееды. Всех он
Вместо этого проконсул принимал послов в своем шатре, поил дорогими винами с берегов Тиброны и угощал фаршированными финиками в меду – лакомствами Вечного Города. Долгая привычка к переговорам учит улыбаться тем, кому хочется вцепиться в горло. Потом прибыли еще послы, и пришлось выносить столы на улицу.
Люди в шкурах, с обломанными ногтями, с волосами, заплетенными в длинные висюльки – косами он бы это не назвал, а потом обмазанными глиной так, что при повороте головы они стучали друг о друга. Он-то возлежал, а его гости теснились: кто стоял, кто удерживался на краю скамьи половинкой седалища.
Граждане Лациума называли жителей гор «квилитами», подражая их будто бы похожему на птичий щебет языку: «квил-квил». Сами горцы своего единства не признавали и распадались на три десятка племен, родов и кланов – у кого что было, человек не выбирает, где родиться. При столкновениях Авл имел шанс убедиться, что язык у врагов на самом деле грубый, гортанный, а голоса – хриплые, как у пастухов, много времени проводящих на воздухе и ночующих под открытым небом. Просто никто не умеет так подражать птичьему щебету, подавая сигналы трелями то соловьев, то пеночек.
Распознав эту хитрость, Мартелл возблагодарил богов, ибо теперь, используя перебежчиков, всегда бывал предупрежден об атаке или параллельном преследовании. Горцы обожали следить и подглядывать, чтобы в удобный момент нанести удар ничего не подозревавшему врагу. Теперь враг подозревал и мог оказаться на шаг впереди. Квилиты простодушно недоумевали по этому поводу.
На взгляд Авла, они были дикими даже по сравнению со своими соседями галлотами по ту сторону хребта. Носили шкуры, воняли прокисшим молоком, навозом и потом, мылись в реках, ткали шерстяные материи, грубые, как мешковина, воевали гнутыми мечами, которые прямо в бою приходилось выпрямлять ударами ноги. Ах да, бегали босыми даже по ледяным камням и снежным предгорьям, отчего болели и умирали, редко доживая до 30-ти и сохранив все зубы здоровыми.
Вот с этими красавцами предстояло договариваться!
Когда почва была унавожена – дикари поели и выпили (Авл нарочно не велел рабам разбавлять вино) – проконсул решил, что пора, и обратился к ним на варварском наречии. Его счастье, что он легко учил языки, но так же легко и забывал. Везде, где стояли войска, нахватывался местных словечек, и тут же выбрасывал из головы по возвращении в Лациум.
– Вы все знаете меня.
Да уж, со всеми ними он воевал, вернее, посылал легионы на усмирение того или иного клана.
– Вам известна цена моего слова. Мы никогда не были друзьями, но я вас не обманывал.
Точно.
– Сейчас я зову вас с собой, в Болотные Земли. Присоединяйтесь к моим войскам в качестве разведчиков и стрелков. Я щедр со своими солдатами, буду щедр и с вами.
В первую минуту над столом повисла тишина, будто все посыльные разом икнули, а потом шумно заговорили, стали толкать друг друга под локти, требовать от товарищей подтверждения услышанного.
Одни – старшие, еще помнившие времена смут в республике и то, как легко тогда доставалась добыча – призывали не верить ему, он уйдет с легионами, а они обрушатся на беззащитные земли.
«Так я вам и позволил!»
Другие – главным образом молодые воины – напротив, хотели в поход, жаждали добычи. Им было интересно хвастать золотыми браслетами, сманивать девушек цветными стеклянными сережками, возвышать хриплые голоса на собраниях родов не как пустоголовые крикуны, у которых молоко на губах не обсохло, а как удачливые, много благ принесшие племени воины. Им хотелось послушать песни и сказки о собственных подвигах и пуститься в воспоминания у костра, пугая малышню.
– Сколько? – положил конец общим раздумьям вождь камнеедов, который прибыл лично, потому что имел основания негодовать на проконсула. Его люди недавно проявили дерзость – спустились в долину. Естественно, дело не осталось без воздаяния. Домой несколько нарочно оставленных в живых дикарей доставили корзины с отрубленными руками и ногами – мол, не ходите к нам, не воруйте, не убивайте. Жестокость Авла оправдывало только то, что конечности отсекали уже у мертвых.
– Я никогда не отправлял с гор пленных в Лациум, делая вас рабами, – бросил Марцедон Секутор.
– Нет, – скривился камнеед. – Но все, кто не стал рабами, потеряли жизнь. Так сколько?
Авл тянул паузу. Теперь, когда их захватила жадность, он мог поторговаться.
– Они потеряли жизни, но ведь не я послал их в долину, – Мартелл забавлялся, оттягивая момент ответа. – Я предлагаю вам шестую часть всех богатств, которые получу в Болотных Землях, если вы последуете за мной.
– Пятую, – вождь камнеедов не унимался. Его звали Маленький Медведь. Не такой уж и маленький – выше кола палатки проконсула. В детстве он добыл в пещере медвежонка, и ему дали «взрослое» имя. Зверя малец не позволил убить, сам выкормил и теперь повсюду возил с собой на прочной ременной петле. Вон, сидит у частокола. «Наверное, и спит с этой животиной! Интересно, жены не возражают?»
– Мы согласны только на пятую часть добычи, – повторил камнеед.
Но Авл-то заведомо знал, что так будет. Что придется обещать больше, иначе их не выманить из самых дальних горных гнезд. А нужны все. И не для того, чтобы победить болотных людей. Не смешите! С его опытом и пары легионов хватит. Нет, эти вороньи дети и каменные задницы должны уйти, чтобы долина осталась целой и невредимой. Обещал? Сделает.
Глава 3
Детство не бывает счастливым