Триумф
Шрифт:
— Вот и свела нас судьба вместе. Переплела наши дороги, и только одной ей теперь известно, насколько крепко. Думаю, что нам расслабляться нельзя. То, что милиция взяла Косареву, еще ни о чем не говорит… — сказала Доминика.
Анна Вадимовна вмешалась:
— Доминика права, я немного знаю эту женщину. Она сильная и умная. И от нее мы можем ожидать немало неприятных сюрпризов.
— Дорогие девочки, я так рад видеть вас рядом! Любимые, не пугайте нас и не пугайтесь
Думаю, что сегодня уезжать из Радужного нам не имеет смысла… Утро вечера мудренее. Предлагаю всем остаться у нас с Аннушкой, да, милая? — восторженно предложил Шевчук.
— Конечно. Мы будем очень рады.
— Мы с Борюсиком точно останемся. Я не могу уехать, не повидав Палну. Мне многое нужно ей рассказать, — призналась Ритка.
— И потом, друзья мои, я уверен, что в этой истории не поставлена не только точка, но даже многоточие. Мы практически ничего не знаем. По крайней мере, мы с Юрием Владимировичем в полном неведении, — почему-то расстроился Борюсик.
— Спасибо за приглашение. Анна Вадимовна, Юрий Владимирович, разрешите откланяться. Вы не забыли? Радужное — мой родной городок, и нам с Доминикой есть где остановиться, а утром мы встретимся и расставим все знаки препинания в этом сложносочиненном предложении на свои места, — откланялся Артем.
Доминика поцеловала Юрия Владимировича:
— Спокойной ночи, папа.
Юрий Владимирович и Артем пожали друг другу руки.
Борюсик оглянулся на Ритку и Анну Вадимовну:
— Нежность моя, и вы, Анна Вадимовна, вы идете?
— Да, одну минуту, я возьму свои вещи. — Анна Вадимовна глубоко вздохнула, глядя на Ритку:
— Ах, Наташка, смотрю я на тебя, ты вроде изменилась. Смотрю еще внимательнее — ты такая же, как и была. Как же мы по тебе соскучились! Что же ты, Наташка, наделала? Пална тебя искала, убивалась. Не верила, что ты сможешь ее бросить. Думала даже, что убили тебя…
Ритка виновато улыбнулась:
— Мам Ань, я тогда сменила имя и фамилию. Меня теперь Риткой зовут. Маргаритой Калашниковой.
— А зачем?
— Вы всего не знаете. Я сперва Палне все расскажу, покаюсь. Попрошу прощения. Как ты думаешь, мама Аня, когда к ней можно будет зайти? — с виноватой улыбкой спросила Ритка.
— Думаю, уже завтра. Ее, к счастью, в больнице не задержат.
«Тьфу-тьфу, — думала Анна Вадимовна, — на этот раз обошлось. А дальше-то что будет?»
Самвел держал Викторию Павловну за руку:
— Ты на меня сердишься?
— Что ты… Я даже довольна. Наконец мне некого бояться, — чуть слышно шепнула она.
— Когда я понял, что могу тебя потерять, все во мне перевернулось. Я за тебя так испугался. Вика, я понял, что я люблю тебя.
Виктория
— Я тебя тоже, Самвел. Только… Только у нас ничего не выйдет. Я никогда не брошу детдом, а ты не захочешь оставить свой рынок.
Самвел рассмеялся:
— И только. А я уж испугался. Мы обратимся за советом к древней мудрости, и если рынок не идет к Самвелу, то Самвел пойдет к рынку. Я куплю ваш рынок, в Радужном. Вот и все.
— Хорошо, что вы пришли, — обрадовался Юрий Владимирович, увидев Доминику. — Девочка моя! Как я по тебе скучал. Я не хотел тебя отпускать. Все из-за этого юноши. Он так уверенно сказал, что вы уходите, что я и заикнуться не посмел, чтобы вас задержать. Похоже, наконец рядом с моей сильной дочерью появился еще более сильный мужчина.
Доминика поцеловала отца, принялась помогать Анне Вадимовне накрывать на стол. Улучив момент, она шепнула:
— Анна Вадимовна, я хочу извиниться. Вы, наверное, знаете… что поначалу мы с Дианой не поняли и не приняли друг друга. Я только недавно осознала, как была не права. Извините меня.
— Я понимаю тебя и не обижаюсь. Я очень переживала за вас обеих. У тебя был очень серьезный период, ты выздоравливала после катастрофы. А тут еще новые семейные проблемы на тебя свалились. Ты тоже извини меня… Прости, я на «ты». Само собой получилось.
— Сегодня, когда мы чуть не потеряли Палну, я поняла, какая это ерунда — все условности и мелочные недоразумения. По сравнению с жизнью. Нам нужно быть вместе… И я… я очень рада, что рядом с папой будете вы, — серьезно сказала Ника.
— Девчонки, о чем это вы там шепчетесь? — вмешался Юрий Владимирович.
— Это я выясняю, как мне называть мачеху, — поддела его Доминика.
Громко зазвонил телефон, Анна Вадимовна сняла трубку:
— Слушаю.
— Добрый вечер. Попросите, пожалуйста, Юрия Владимировича к телефону. Я знаю, что он у вас. Это Амалия Гжегоржевская. — Холодный голос Амалии нагонял страх.
Анна Вадимовна растерянно протянула Юрию Владимировичу трубку:
— Меня спрашивают? У тебя? Кто? Шевчук на проводе.
— Слушай, Шевчук на проводе, я тебя таки вычислила. У вас там шумно…
Юрий Владимирович ошалел:
— Маля, это ты? Как ты меня нашла? У нас сегодня праздник. Мы собрались, чтобы в семейном кругу отпраздновать нашу с Аннушкой помолвку. Поздравь меня, я женюсь.
— Шевчук, не пытайся шутить, юмор — не твой конек, — отрезала Амалия.
— А я не шучу. Я серьезен, как никогда в жизни.
Амалия швырнула трубку.
Доминика сжала руку Анны Вадимовны подбадривая. Та в ответ благодарно ей улыбнулась.
За ужином Анна Вадимовна наконец решилась раскрыть Ритке тайну: