Триумф

Веснина Елена

— Эх, Татьяна. Я в метафизическом смысле. Утренний кофе — это начало новой жизни. Вот пьем мы кофе, вроде бы все, как обычно, а привкус у нашей жизни теперь совсем другой.

— Да уж, горьковато, — согласилась Татьяна.

— Заметь, ни дня без катаклизмов. Только мы приспособились к Доминике, как бац — ее убирают, — перечисляла Юлька.

— Правда твоя. Я уверена, авария — верхушка айсберга.

— Только мы начали привыкать к Пиночету Станиславовне, как появляется Ритка. Мы с тобой думаем, что Ритка обеих своих предшественниц

сожрала с потрохами, и, как люди подневольные, делаем ставку на нее. А теперь и ей, бедняге, чуть не сплели лапти и не склеили ласты, — не унималась Юлька.

— Какие выводы? — поинтересовалась Татьяна.

— Элементарно, Ватсон. На нас открыт сезон охоты, как на уток, кабанов и глухарей. Только без ловчих птиц и борзых, но с более мрачным инструментарием. Очень лакомый кусок наша «СуперНика».

Татьяна допила кофе, посмотрела на дно чашки, отставила ее.

— Да уж, эту цепь событий совпадением не назовешь. Юлька думала о своем:

— В молодости я считала, что главное в жизни — любовь.

— А в старости что думаешь? — поинтересовалась Татьяна.

— Не иронизируй. Я тебе, так сказать, душу раскрываю, — обиделась Юлька.

— Как показала практика, душу надо хранить в сундуке, на дереве, чтобы плевки не долетали, — мрачно заметила Татьяна.

— Вот-вот. Именно такие мысли стали меня посещать после близкого знакомства с Сергеем Анатольевичем.

— Это следует понимать так, что и в любви ты разочаровалась, — подвела итог Татьяна.

— Именно. И постановила на своем внутридушевном пленарном заседании, что главное в жизни — деньги.

— Мотивируй.

— Запросто. — И Юлька принялась приводить аргументы. — Деньги, как нас учили в вузах, это универсальное средство обращения. Деньги-товар, товар-деньги… Любовь и счастье теперь тоже товар, их купить — раз плюнуть. Не нравится дома? Села на персональный лайнер, вжик — и ты на зеленом острове посреди голубого океана под сенью рододендронов с коктейлем «Махито». Быстро от головы оттянет, особенно если кругом отряд мускулистых мулатов. Так я думала еще недавно.

— И что? В мускулистых мулатах, то бишь в деньгах, ты тоже разочаровалась? — засмеялась Татьяна.

— Не поверишь — таки да! — подтвердила Юлька. — Говоря о деньгах, я имею в виду, ясен перец, не какие-то там копейки вроде 25 тысяч долларов. Была тут одна смешная история, еще до тебя. Сергей собирал 25 тыщ на автомобиль, но никто ему не одолжил и сотни. Так ему Ника машину подарила.

— Надо же, не знала. Так чем же плохи большие деньги? — заинтересовалась Татьяна.

— А ты ими не одна владеешь, а в компании со всем миром.

— В каком смысле? — не поняла Татьяна.

— Ну привет! — воскликнула Юлька. — Все не прочь помочь тебе нести бремя трат. Бывают дружелюбные способы — квартирные кражи, разорения, фрод, взломы карточных кодов, интернет-мошенничество, фишинг, кейлог-гинг…

— Сколько страшных слов ты знаешь! Ты что, диссертацию писала?

— Напишу

обязательно, — кивнула Юлька. — Сделаю сравнительный анализ с агрессивными способами.

— Это как?

— А это боксерской грушей по башке, — мрачно объяснила Юлька.

— Мда-а-а-а… — пригорюнилась Татьяна.

— Короче. Я тут подумала, что не так уж и плоха моя зарплата. По крайней мере, ради нее меня никто не станет караулить в подъезде.

— Ну допустим. Так что же главное в жизни? — не унималась Татьяна.

— А догадайся.

— Дружба?

— Мимо.

— Дети?

— Не знаю, не пробовала, — пожала плечами Юлька.

— Взаимопонимание с Амалией, у которой мы снова оказались на крючке.

— Дружба, Амалия и дети отдыхают на курорте, — назидательно объяснила Юлька. — Главное в жизни — здоровье! Вот лежит сейчас бедная Ритка, проводами окутанная, и не надо ей ничего — ни денег, ни любви, ни Амалиного благословения.

— Да ты философ, — восхитилась Татьяна.

— Я практик, — возразила Юлька. — И думаю, что лучше быть молодой здоровой секретаршей, чем гендиректором фирмы в коме. По этому поводу я что предлагаю? Первое. Пойти проведать Ритку. И второе. Пользуясь былой ее добротой, пока Амалия не отменила ее приказ…

— Выпить еще кофе?

— Нет! Бегом бежать в клинику Борюсика и оздоравливаться!

— А это идея! — восхитилась Татьяна. — Ритка в реанимации, так будем хоть мы здоровы.

Самвел привел Доминику в подвал, распахнул перед ней дверь. Тусклый свет освещал низкие своды, топчан, аскетическую обстановку.

— Я вижу, здесь кто-то уже жил, — заметила Доминика.

Самвел поморщился:

— Мы же договорились: я не вникаю в детали твоей бурной жизни, а ты не вникай в мои.

Доминика прошлась по подвалу.

— У меня есть гарантия, что ты не запрешь меня здесь и не отправишься в милицию? — поинтересовалась она.

— Я директор не в бутике, а на рынке, нет у меня чеков и гарантий. Здравый смысл — вот тебе гарантия. Заметь, я тебя сюда не приглашал.

— Меня видел твой охранник, — напомнила Доминика. Самвел заметил:

— Ты ненаблюдательна. Тебя видели несколько охранников. Не волнуйся, я им плачу, чтобы держали язык за зубами.

Доминика осмотрела помещение и спросила:

— Куда выходит внешняя дверь?

— Вот и еще одна гарантия того, что ты мне здесь нужна, а не в КПЗ. Дверь выходит к заднему крыльцу, не охраняется, но запирается на замок. Иногда я пользуюсь этой дверью, чтобы уйти инкогнито, — объяснил Самвел.

— А телефон здесь ловит?

— Обижаешь! Все предусмотрено. — Самвел был доволен разговором.

— Что ж, приступим к работе.

— Отлично, деловая женщина. До встречи. Держись. Доминика набрала номер Артема.

— Мика? Ты где? Почему ты ушла? Как ты могла одна идти по улице? — волновался Артем. — А если бы тебя кто-то узнал?