Триумф солнца
Шрифт:
– Что мне делать, Назира? – спросил он после продолжительной паузы.
Она пожала плечами, словно удивляясь, насколько мужчины похожи на маленьких детей.
– Все, что вы сейчас сделаете, только ухудшит положение. Ничего не нужно. Я скажу ей, как вы переживаете из-за случившегося. Все юные девушки любят такие речи. А когда наступит более благоприятное время, мы снова поговорим с вами на эту тему.
Райдер явно воодушевился столь неожиданной моральной поддержкой.
– А как насчет Саффрон? Почему она не пришла сегодня вместе с Эмбер?
– Филфил испытывает столь же сильное разочарование, что и старшая
– Единственный поцелуй – и такие ужасные последствия? – удивился Райдер. – Значит, она хочет умереть?
– Она уже давно выбрала вас в качестве своего будущего мужа и даже обсуждала со мной детали предстоящей свадьбы. И должна предупредить, она ни за что не позволит вам иметь больше одной жены.
– Какое милое и забавное дитя! – развеселился Райдер. – Жаль, что она еще такая маленькая.
– Через несколько лет достигнет брачного возраста, – серьезно заметила Назира, – и поэтому уже наметила планы на будущее.
Райдер снова рассмеялся, но на сей раз без видимого веселья.
– Назира, я вовсе не собираюсь пробуждать в ней несбыточные мечты, но и не хотел бы обидеть своим отказом. Ты не могла бы передать ей мое послание? Скажи, что здесь много срочной работы и она нужна мне.
– Обязательно передам, эфенди, – низко поклонилась Назира, – но ей нужны более веские оправдания вашего предательства. А сейчас я должна помочь аль-Захре. – Этим арабским словом, означающим «Цветок», она всегда называла Эмбер. – Боюсь, мы никогда не сделаем столько зеленых лепешек, чтобы накормить все голодные рты.
После ее ухода Райдер еще долго стоял перед клетками, размышляя над этим разговором. Люси цеплялась за прутья, опустив свой большой живот на колени. Ей всегда нравилось, когда хозяин почесывал за ушами. Вероятно, казалось, что он ищет там блох. Наконец Райдер тяжело вздохнул и хотел было выйти из вольера, но Люси ухватила его за руку, осторожно зажав большой палец острыми клыками.
– Ах ты, проказница! – улыбнулся Райдер и шутливо хлопнул ее по голове. Обезьяна игриво отскочила в дальний угол и оскалилась. – Черт бы побрал тебя и всех твоих женских сородичей, – проворчал Райдер и быстро направился в порт, посасывая укушенный палец. Сегодня Джок Маккрамп собирался закончить ремонт корпуса и привести в порядок двигатель, после чего Райдер хотел вывести пароход из дока на испытание.
Пенрод стоял у передового редута, расположенного на берегу напротив острова Тутти. Он похлопал руками по мешкам с песком, проверяя их плотность и надежность. Когда мешки с дуррой освободили от зерна, он приказал наполнить их песком и укрепить самые слабые участки линии обороны.
– Сойдет! – сказал он египетскому сержанту, отвечавшему за фортификации. – А теперь нужно закрепить еще несколько толстых бревен в амбразурах дотов для артиллерийских орудий. – По приказу генерала Гордона Пенрод разбирал брошенные дома, используя бревна для усиления фортификационных сооружений.
Он прошел вдоль береговой линии укрепления, тщательно осматривая мешки с песком и через каждые пятьдесят шагов проверяя обрывистый берег. В некоторых местах он ставил метки между основанием укрепленной стены и кромкой
Пенрод спрыгнул на илистую землю и передвинул указатели к кромке отступающей воды. Местами берег обнажился на пятнадцать или даже двадцать футов. А дервишам понадобится более широкое пространство, чтобы организовать здесь полномасштабное наступление, но река отступала очень быстро, стало быть, времени у защитников города осталось не так уж много. А у Махди немало опытных командиров, умело управлявших своими армиями, таких, например, как Осман Аталан. Скоро они начнут испытывать прочность береговых укреплений ночными рейдами и высадками десантных групп. Пенрод долго думал, где именно будет нанесен первый удар, пытаясь определить самые слабые места обороны. По дороге к форту Мукран он обнаружил по меньшей мере две точки, где можно было ожидать первых нападений.
Генерала Гордона он нашел на его любимом наблюдательном пункте. Тот сидел за столом под походным тентом с биноклем, блокнотом и огромной картой.
– Садитесь, Баллантайн, – предложил он широким жестом. – Должно быть, вы измучены жаждой. – И показал на большой керамический кувшин с водой.
– Благодарю вас, сэр, – ответил Пенрод, наливая себе стакан.
– Можете не сомневаться, вода кипела добрых полчаса, – предупредил Гордон в соответствии со своим строгим указанием кипятить воду в гарнизоне не менее получаса. Этот опыт он приобрел еще во время службы в Китае и с тех пор не нарушал ни при каких обстоятельствах.
Надо сказать, что результаты были потрясающими. Поначалу Пенрод решил, что это очередная прихоть генерала, но потом убедился в его правоте и стал ярым приверженцем данной методики. Вспышки холеры поражали исключительно тех жителей города, которые пренебрегали правилами Гордона и продолжали употреблять воду из реки или ее каналов, куда сбрасывались нечистоты. А в гарнизоне было только три подобных случая, также связанных с нарушением приказа и употреблением некипяченой воды. И все эти люди умерли от заразной болезни.
– Им чертовски повезло, – заметил по этому поводу Пенрод Дэвиду Бенбруку. – Если бы они выжили, Гордон приказал бы их расстрелять.
– Собаке – собачья смерть, – бесстрастно прокомментировал Дэвид. – Выворачиваться наизнанку, блевать и дристать с утра до вечера, иссушая себя невыносимыми болями и превращаясь в скелет! – Дэвида даже передернуло. – Это не для меня. Покорно благодарю. Уж лучше я буду кипятить свою воду.
Пенрод поежился, вспомнив симптомы болезни, столь точно описанные консулом. Хотя жажда убивала так же быстро, как и холера. Тропическая жара и обжигающий воздух пустыни высасывали из тела всю жидкость, а горло пересыхало до такой степени, что невозможно было произнести ни звука. Он поднял кувшин, вдохнул приятный запах обожженной древесины, свидетельствующий о безопасности содержимого, и осушил его четырьмя большими глотками.