Триумф солнца
Шрифт:
Эмбер неуверенно покачала головой.
– В таком случае не требуй этого от меня.
– Тогда я останусь с тобой, – решительно заявила Эмбер.
– А ты видела, в каком состоянии находится сейчас Пенрод? – спросила Ребекка, прекрасно понимая, какой это сильный аргумент для сестры. – Ты уже однажды спасла ему жизнь, кормила и поила его, когда он был на грани смерти. Если бросишь его сейчас, он погибнет. Ты должна выполнить свой долг.
– Но как же ты? – слабо запротестовала Эмбер.
– Со мной все будет в порядке, обещаю! – Ребекка крепко обняла сестру, мгновенно переходя на строгий тон, не терпящий возражений. – А теперь слушай:
– Я не хочу оставлять тебя здесь!
– Знаю, дорогая, но долг превыше всего, и ты должна его выполнить.
– Я всегда буду любить тебя, до конца жизни.
– Не сомневаюсь и сама буду любить тебя так же сильно и долго.
Они крепко обнялись и сидели так, пока их не потревожила внезапно появившаяся Назира.
– Пойдем, Захра. Якуб и Абадан Риджи ждут на берегу.
Говорить больше было не о чем. Сестры обнялись на прощание, и Назира за руку вывела Эмбер из жилища с сумкой на плече. И только оставшись совершенно одна, Ребекка позволила себе разрыдаться во весь голос, бросившись на ангареб и уткнувшись лицом в подушку. И грудь ее разрывалась от невыносимой боли.
Но боль исчезла, когда она ощутила в животе странное движение. Этот толчок новой жизни привел ее в чувство и наполнил необъяснимой радостью. Она обхватила руками живот и прошептала:
– Ты единственное, что у меня осталось. – И Ребекка легла на бок и уснула вместе со своим ребенком.
Парусная фелука стояла на якоре вблизи илистого берега чуть ниже старой мечети. Это было древнее торговое судно с прогнившими бортами и отвратительным запахом гнилой рыбы. Его владелец надеялся поправить свои дела и купить новую посудину на огромные деньги, предложенные ему только за то, чтобы он пересек реку. Правда, сумма сама по себе свидетельствовала о большом риске, поэтому он явно нервничал, поглядывая на берег.
Настойка опия кружила голову и туманила мозги, но Пенрод по крайней мере не ощущал боли. Он лежал на палубе вместе с Якубом, чтобы не привлекать внимания случайных свидетелей. Якуб все время пытался сказать ему что-то важное, но Пенрод плохо понимал суть его слов. От настойки сознание путалось, затмевая смысл сказанного.
Потом он смутно осознал, что кто-то торопливо приближается к судну в кромешной темноте, с трудом поднял голову и посмотрел через борт. На берегу стояла Назира, а Эмбер спешила по трапу с большой сумкой на голове.
– А где Ребекка? – вяло спросил Пенрод, напрягая зрение, чтобы лучше разглядеть покрытый мраком берег.
Эмбер ловко запрыгнула на борт, а Назира повернулась и растворилась во тьме.
– Куда побежала Назира? – снова спросил Пенрод.
Эмбер бросила на палубу узел со своими вещами и склонилась над ним.
– Пенрод! Слава Богу! Как вы себя чувствуете? Давайте, я посмотрю ваши руки. У меня есть специальная мазь, которая поможет быстро залечить ссадины и порезы.
– Подожди, пока мы не доберемся до того берега, – проворчал Пенрод. – Куда ушла Назира? – повторил он свой вопрос. – И почему нет Ребекки?
Но ни Эмбер, ни Якуб ничего не ответили. Более того, Якуб кивнул владельцу судна и стал вместе
Они плыли намного быстрее, чем можно было ожидать от старой развалины. Острый нос резво рассекал встречные волны, орошавшие их мельчайшими брызгами. Напротив Хартума судно врезалось в берег с такой скоростью, что чуть было не сорвало киль. Эмбер и Якуб помогли Пенроду сойти на берег и быстро повели его по темным безлюдным улицам разрушенного города. Вскоре они вышли к воротам заброшенной фабрики Райдера Кортни, где их уже ждал арабский мальчик-бедуин с несколькими верблюдами. Передав в руки Якуба поводья, он тут же растворился в ночной темноте. Скаковые верблюды были уже оседланы и готовы к далекому путешествию. Все быстро взобрались на животных, и только Пенрод не смог обойтись без помощи Якуба. Усадив своего господина, араб взял за поводок первого верблюда и повел небольшой караван по иссохшему илистому дну канала в сторону пустыни. Там он тоже взобрался на верблюда, и они без оглядки помчались в темноту ночи, ориентируясь по виднеющейся слева водной глади Нила. В конце первой мили Пенрод внезапно потерял равновесие, тяжело упал на землю и остался неподвижно лежать, как мертвый. Караван остановился, и Якуб помог ему снова взобраться на верблюда.
– Я буду держать его, – предложила Эмбер, взбираясь на спину животного позади Пенрода.
Так они ехали в течение четырех часов без остановки. Эмбер обхватила Пенрода обеими руками, стараясь удержать в седле. А когда на горизонте появились первые признаки приближающегося рассвета, они увидели впереди спасительную лагуну, но никакого парохода на открытой воде не было, как они ни вглядывались в плотный туман.
Остановившись на краю густых зарослей камыша, Якуб приподнялся в седле и пронзительно закричал ночной совой.
– Ради всего святого, – возмущенно воскликнул он, – неужели здесь нет ни человека, ни джинна, который меня слышит?!
В то же мгновение из зарослей раздался низкий голос джинна с протяжным шотландским акцентом.
– О да, парень, я хорошо тебя слышу!
Джок Маккрамп так искусно замаскировал нарубленным камышом свою посудину, что ее невозможно было увидеть с берега лагуны. Они отпустили верблюдов и быстро поднялись на борт судна, которое еще совсем недавно носило гордое имя «Ибис», а сейчас называлось просто «Мудрость небес». Пароход вышел из лагуны в открытые воды Нила, повернул на восток и поплыл в сторону Розейреса, что в двухстах милях вверх по реке. Поручив штурвал своему помощнику, Джок спустился в каюту, где Эмбер суетилась вокруг Пенрода, осторожно смазывая его раны мазью, которую передала ей Назира.
– Вы, вероятно, не откажетесь от чашки крепкого кофе, – радушно предложил он.
Это был знаменитый напиток «Дарджиллинг оранж пеко» со сгущенным молоком. Жадно поглощая его, Пенрод подумал, что никогда в жизни не пробовал ничего вкуснее. После третьей чашки он мгновенно уснул и не просыпался, пока судно не отдалилось от Хартума на сотню миль. Сейчас даже самые быстрые скакуны Османа Аталана не смогли бы догнать их.
Открыв глаза, он увидел перед собой Эмбер, которая так увлеклась чтением отцовского дневника, что даже не заметал, как он проснулся. Какое-то время он молча наблюдал за ее лицом, быстро менявшимся под впечатлением прочитанного. Только сейчас он со всей ясностью понял, что она выросла, повзрослела и стала самой красивой из всех сестер Бенбрук.