Триумф графа Соколова
Шрифт:
Прошла лишь минута-другая, а Соколов уже выезжал со двора.
Он понесся в том направлении, куда скрылись террористы. На повороте едва не перевернул сани, а из-под жеребца лишь в последнее мгновение вывернулся какой-то мужичок.
Городовой отчаянно засвистел и бросился наперерез, чтобы остановить шального извозчика. Но Соколов хлестанул жеребца, и тот, стелясь по обледенелой, накатанной дороге, полетел стрелой.
— Господи, спаси и сохрани! — лихорадочно шептал Соколов. — Неужто упущу? Конечно, в трактире выставим пост,
Он вспомнил минувшую осень и свое приключение в Поронине. Там он не только швырнул в речку большевистского вождя Ленина, но и совершенно неожиданно встретил Юлию. Судя по всему, она была уважаемым членом партии, приближенной к ее вождям.
Охранка тогда же сделала запрос, и выяснилось, что Юлия с осени 1913 года перешла на нелегальное положение и в доме отца больше не появлялась. Отец не вынес позора и застрелился.
«Боже мой, — размышлял Соколов, погоняя жеребца, — сколько надо иметь душевной черствости, чтобы ради каких-то химерических благ, которые якобы принесет революция, унизить и покрыть позором близких, отнять жизнь у отца!»
Сыщик миновал Богоявленский собор, приближался к развилке. Дорога справа вела к Рязанскому вокзалу, прямо — к центру города, через Старую Басманную — в сторону Садового кольца. Куда править? Соколов решил: «Как жеребец пойдет, так тому и быть!»
Заметим, что Соколов, как бывший гвардеец, полагал лошадей самыми умными на свете животными.
Жеребец, не сбавляя хода, понесся прямо, по Старой Басманной. И уже вскоре Соколов своим орлиным зрением разглядел впереди легкие саночки, в которых угадал преследуемых.
Подъехав поближе, саженей на пятьдесят, сыщик притормозил тяжело дышавшего жеребца. Преследуемые сани вскоре выкатили на Садовое кольцо. Пропустив трамвай, по прямой пересекли Садовую-Черногрязскую и остановились возле углового дома под № 55.
Соколов видел, что седоки расплатились.
Соколову показалось, что вожжи держит его знакомец — Вильгельм.
Седоки прошли в арку, а извозчик с дикарским ухарством встал во весь рост, по-разбойничьи засвистал, дернул вожжи, крикнул «Гысь!» и понесся вверх по пустынной в этот час Покровке.
Сыщик решил: «Буду дожидаться эту парочку!» Его беспокоила мысль: «А если останутся тут ночевать? Или выйдут и Юлия меня узнает? Ведь вся слежка рухнет! Придется обоих арестовать».
Конкурент
Соколов зажал в громадной ладони полицейский «дрейзе» и положил его поближе — в правый карман своей облезлой дохи.
После этого проехал вперед и стал на углу тихого переулка Добрая Слободка. Теперь он увидал бы фигурантов, если б они, в силу своей склонности к конспирации, вышли в переулок.
Соколов терпеливо ждал уже минут
В этот момент, словно на грех, к глазной больнице Алексеева подкатили санки. Высадив седоков, извозчик проехал вперед и стал под фонарем, как раз против арки, в которую скрылась Юлия со своим спутником.
Стало ясно: извозчик будет стоять, пока не поймает седоков.
Соколов соскочил на снег, привязал вожжи к тумбе и подошел к извозчику. Им оказался широкоплечий угрюмый парень с обветренным лицом и злыми, поросячьими глазками. В его зубах дымилась «козья ножка».
Соколов негромко и даже доброжелательно произнес:
— Эй, кобылий командир, кыш отсюда!
Извозчик лениво повернул голову и пропитым голосом прохрипел:
— Ты че, место откупил?
В это время мимо шла простонародная девица, кокетливо повязанная цветастым платком и в коротких сапожках. У извозчика блудливо загорелись глазки. Он крикнул:
— Кудрявый мех, а кудрявый мех! Садись ко мне, покатаю тебя во всех местах. Гы!
Соколов, боявшийся упустить фигурантов, гневно развел ноздри:
— Дурошлеп противный, проезжай отсюда, а то тебя самого отвезут — на кладбище. Ну!
— Давай рупь, тогда уеду, — нахально осклабился извозчик и пустил струю вонючего табачного дыма прямо в лицо графа.
Соколов еще прежде посмотрел на номер, прибитый на санках, и теперь уже совсем тихо и умиротворенно произнес:
— Дурней дурака во всей Москве не сыскать! Ты меня, номер шестьсот шестнадцать, всю жизнь будешь помнить. А пока авансец получи!
Соколов ловким движением рассупонил хомут, сдернул его с лошадиной головы. Затем, ухватив толстенный, обшитый кожей хомут, без особых усилий, словно вчерашний бублик, разломил его на две половины — только резко хрустнуло в морозном воздухе. Обломки швырнул в лицо обомлевшего извозчика. «Козья ножка» выпала из его разинутого рта, из которого вышло нечто невразумительное:
— Это как понимать прикажете?..
Сыщик решил вконец доконать нахала. Он вытащил из кармана «дрейзе», помахал им перед носом извозчика и задушевно предупредил:
— Сосчитаю до десяти, и если ты будешь здесь, то… — и, покачивая в такт орудием убийства, начал счет: — Один, два, три…
Нахал сорвался с места и, не разбирая дороги, бросился наутек.
Соколов засмеялся вполне радушно: долго гневаться он не умел.
Важные седоки
Сыщик заспешил к своим саночкам. И вовремя. Едва он уселся на облучок, как из арки, которая вела в Добрую Слободку, показалась знакомая парочка.
Соколов не ринулся к фигурантам. Всем своим видом он показывал равнодушие, оставался на месте и лениво поглядывал по сторонам.