Триумф графа Соколова
Шрифт:
Соболезнующим тоном Соколов спросил:
— Скучно? Нет нужды задать вопросы Семену Кашице? Кстати, надо еще выяснить, что это за тип.
— А что означает «Н.»?
— Вопрос этот надо тоже адресовать Кашице. Но полагаю, что это название улицы, на которой живет Гарницкий, — Нижегородская.
Мартынов походил по кабинету, тоном, каким разговаривает доктор с опасно больным, с тихой печалью молвил:
— Я верю лишь фактам. А факт есть — серьезный: один из наших сотрудников превысил меры необходимой самообороны и
— А факт покушения на «сотрудника»? — Соколов не выдержал, рассмеялся. Такой разговор казался ему какой-то чепуховиной.
— Это надо будет доказать прокурору. Таких доказательств у вас нет. Прокурор, полковник, вас вызовет.
— Надеюсь, вместе с тобой: объяснишь, Александр Павлович, мотивы, которые заставили тебя отпустить опасного преступника. А мне сейчас ответь на вопрос: как же с шантажом Гарнич-Гарницкого?
— А почему вас это волнует? Какое отношение вы имеете к этому делу? Кто поручил вам заниматься им?
Мартынов нажал кнопку звонка. Тут же в дверях вырос дежурный офицер.
— Скажи Антону, пусть закладывает. И Алябьева ко мне.
И вновь к Соколову, теперь уже миролюбивым тоном:
— Авто в такой страшный мороз не заводится, приходится как при царе Горохе в санях ездить. А мне сегодня следует быть в Дворянском собрании. Благотворительный концерт для детей-сирот, чьи отцы на японской войне погибли.
Соколов с недоумением смотрел на собеседника.
— По нашему делу что дальше?
— Адрес этого Кашицы есть в протоколах допроса. Я прикажу, за ним последят и в нужный час задержат. Так даже лучше.
В кабинете появился Алябьев. Мартынов сказал:
— Прикажите назначить слежку за этим субчиком, которого на Николаевском вокзале допрашивали. Адрес его жительства вы в протокол записали?
— Так точно, господин подполковник.
— Выполняйте! — К Соколову: — Господин полковник, я вам немедленно сообщу о задержании. Допрашивайте этого уголовника сколько угодно, только мне предоставьте, — улыбнулся по-хитрому, — основания для прокурора.
Соколов настойчиво повторил:
— А что с Гарнич-Гарницким?
— Собственно, что вы имеете в виду? То, что он весело время в Монте-Карло провел? Это должно стать предметом серьезного служебного разбирательства. Находясь на государственной службе, нельзя вести безнравственный, разнузданный образ жизни. — Многозначительно посмотрел на собеседника. — Стыдно ему, семейному человеку, подобными развлечениями тешиться. Связи случайные — последствия печальные.
— А что, если на Гарнич-Гарницкого и впрямь произведут покушение?
Мартынов отмахнулся.
— Вы в это действительно верите? — Почесал кончик носа. — В конце концов, мы все ходим под дамокловым мечом, но никого не просим защищать
Соколов взял со стола чертеж, убрал не спеша его в портфель и, вперив презрительный взор в начальника охранки, грустно покачал головой:
— Ну и ну!
В сыске
Сыщик направился по соседству, в Гнездниковский — к фотографу Ирошникову. Он протянул ему завернутый в тряпку охотничий нож, которым его хотел убить Елагин. Сказал:
— Сними «пальчики»!
— Да сейчас все и сделаю. Как без нас живете?
Соколов откровенно отвечал:
— Скучаю! В сыске, в отличие от охранки, почти нет интриг, люди проще, душевней. Да и привык ко всем вам.
Ирошников протянул дактилоскопическую карту:
— Хорошо читаемые отпечатки!
Соколов с удовольствием глядел на четкие завитки. Похвалил:
— Юрий Павлович, у тебя золотые руки! Теперь попрошу: займись картотекой, постарайся отпечатки идентифицировать.
Ирошников с нежностью взглянул на Соколова:
— И мы без вас, Аполлинарий Николаевич, скучаем.
— У сыщиков дружба крепкая — до конца дней. — Повторил: — Работали мы с вами славно, но, признаюсь, в охранке народ сложней, а дела серьезней. Один негодяй-революционер столько может России зла принести, сколько целая банда уголовников не в состоянии. Но, вопреки проискам врагов, наша жизнь прекрасна!
Ирошников заверил:
— Завтра я вам, Аполлинарий Николаевич, результат доложу.
Друзья обнялись.
*
С колокольни Страстного монастыря над крышами домов в студеном воздухе плыл тягучий, словно на лету замерзавший, звон колоколов. Он звал православных на службу.
Соколов отправился пешком домой. Он соскучился по Мари, по своей громадной библиотеке старинных русских и французских книг.
Дышалось легко, снег скрипел весело. Вновь вернулось бодрое и деятельное состояние духа.
*
Вечером в квартире Соколова раздался телефонный звонок.
— Говорит подполковник Мартынов! Главное известие — следов прокурора Александрова все еще нет.
— А что Семен Кашица?
— Семен Кашица? — После долгой паузы и глубокого вздоха. — Он имел жительство на Ладожской улице в доме Марфы Цветковой, это номер двадцать три. Наш агент там был, оказалось, что он съехал оттуда еще позапрошлым летом. У хозяйки случайно оказался новый адрес этого Кашицы, он живет теперь по Верхней Красносельской. Завтра спозаранку пошлю за ним, возьмем тепленького.