Триумф экстаза
Шрифт:
— Вам нравится дом? — спросил Дэвид.
— Просто дух захватывает, — пробормотала Эмили с почтением, отвела взгляд от двойных дверей, ведущих в желтую гостиную, и увидела слева библиотеку с множеством книг на полках вдоль стен.
На мгновение она забыла о своих тревогах.
— Я вижу, племянник, ты привез себе подружку для игр.
Эмили обернулась, увидела стоящего на лестнице Эдгара Эшленда и замерла в оцепенении.
Мужчина был крупнее, чем она его запомнила. Высокий, с широкими и прямыми плечами; его белая полотняная сорочка открывала густые черные волосы на груди. Темные брюки при движении обтягивали
— Добро пожаловать, племянник, — произнес он низким, звучным голосом, пожимая руку Дэвиду. — Добро пожаловать, мисс… э… — Хозяин имения оглядел Эмили, и странный огонек промелькнул в его карих глазах.
Эмили не отвела взгляда. Неужели он побледнел? Неужели узнал ее?
— Дядя, позволь представить тебе мисс Эмили Барет.
Эдгар выгнул черную бровь, глядя на племянника, затем с нескрываемым подозрением стал рассматривать гостью. Но когда его взгляд остановился на ее молочно-белой груди, губы Эдгара изогнулись в насмешливой улыбке.
— Скажи, Дэвид, с какой целью ты привез к нам в дом мисс Барет? — спросил он, не отрывая глаз от скромного выреза на ее платье.
Залившись краской под этим бесстыжим взглядом, она плотно запахнула накидку.
— Я подумал, что Эмили будет идеальной компаньонкой для Марии.
Эдгар запрокинул голову и рассмеялся:
— Компаньонкой для Марии? Последнее, что нужно нашей маленькой примадонне, — это компаньонка. Хотя гувернантка — старая дева с длинным хлыстом была бы очень полезна своенравной девице, ведь она просто живьем глотает своих немецких учительниц. — И снова взглянул на Эмили с циничной усмешкой. — Наверное, будет забавно наблюдать за этими резвыми котятами. Посмотрим, который из них первым выцарапает другому глаза: шелковистый черный или этот золотистый комочек пуха.
Эмили прикусила губу, потрясенная невыносимым самомнением мистера Эшленда, и старалась сдержаться, чтобы не послать его к черту. Но Эдгар подошел к ней, взял ее руки в свои, отчего накидка снова приоткрыла грудь, на которую он тут же нагло уставился и рассмеялся.
— Я забыл о хороших манерах, милочка, — произнес он мягким, успокаивающим тоном, наклонился и быстро поцеловал ее в губы. — Добро пожаловать, моя дорогая, ты очень хорошенькая.
Теперь Эмили вынуждена была посмотреть в пугающую глубину глаз Эдгара Эшленда. Она не помнила этих глаз или, так как в то время была перепуганной шестнадцатилетней девчонкой, не разглядела пожирающего взгляда капитана. Его темно-карие, почти черные глаза, казалось, проникали в самую душу. Эмили почувствовала себя в ловушке. Какая наглость — поцеловать ее в губы! Следовало дать ему пощечину, и все же в нем было нечто завораживающее, какой-то пугающий животный магнетизм. Губы Эмили все еще ощущали прикосновение его усов, а сильные смуглые руки продолжали крепко сжимать ее ладони. Эмили хотелось стряхнуть их демонстративно, грубо, но она напомнила себе, что находится в его доме, и чопорно произнесла:
— Рада познакомиться, сэр.
Эдгар рассмеялся:
— Готов держать пари, что так оно и есть.
Эмили пристально всматривалась в его дерзкие глаза, спрашивая себя, означают ли эти слова, что он ее узнал. Господи, она совсем забыла, что капитан так красив, что у него широкое лицо, прямой нос, высокие
— Дядя, мне кажется, Эмили устала, — заметно нервничая, вмешался Дэвид.
Эдгар кивнул и отпустил руки Эмили.
— Эвис! — позвал он.
Тотчас же появилась высокая черноволосая женщина. Дэвид кивнул креолке, а Эдгар махнул рукой на Эмили и сказал:
— Эвис, это мисс Эмили Барет, новая компаньонка мисс Марии.
Пара черных глаз бесстрастно оглядела Эмили. Затем женщина повернулась к Эдгару.
— Пардон, месье Эшленд?
— Новая компаньонка мисс Марии, — нетерпеливо повторил Эдгар. — Будьте добры, отведите мисс Барет в голубую комнату.
— Но, месье, эта комната рядом с…
— Черт побери, Эвис, я что, должен повторять все по два раза?
Эмили чуть не подскочила от внезапно резкого тона. Так вот что такое «ужасный характер» дядюшки Эдгара.
Креолка опустила глаза.
— Как пожелаете, месье.
Эдгар Эшленд мрачно улыбнулся:
— Вот так гораздо лучше, Эвис. — С рассеянным видом он повернулся к Дэвиду: — Теперь, племянник, я хочу услышать все подробности о твоих делах в Хьюстоне. Пройдем со мной в кабинет.
— Я — Эвис Жеруар, мадемуазель, — обратилась экономка к гостье, когда мужчины ушли. — Позвольте проводить вас в вашу комнату.
Эмили вздохнула. По крайней мере ее не вышвырнули вон — пока. Она повернулась к экономке.
Креолка оказалась красивой женщиной, единственным недостатком на ее совершенном, с классическими пропорциями лице был слегка длинноватый нос. На вид ей, как и Эдгару, было тридцать с небольшим; черные волосы, аккуратно стянутые в узел на затылке, еще не тронула седина. Она была одета в черное платье, которое освежали лишь белый воротничок и белый кружевной чепчик. Экономка смотрела на мисс Барет враждебно.
— Это было бы чудесно, благодарю вас, — ответила Эмили и последовала за Эвис вверх по лестнице на третий этаж, где спальни были расположены по обеим сторонам широкого коридора.
Открыв вторую дверь слева, креолка впустила ее в большую, приятную комнату, где все было выдержано в прохладных голубых тонах.
— Как красиво! — воскликнула Эмили, увидев изящную кровать под балдахином, кушетку, обитую тканью с золотым шитьем, блестящий чиппендейловский комод и туалетный столик красного дерева.
— Эту комнату обставляла мадам Оливия, — холодно заметила Эвис. — Она выбрала цвета для каждой комнаты в доме.
«Оливия — это покойная жена Эдгара», — вспомнила Эмили.
— Вам что-нибудь нужно, мадемуазель?
Эмили подошла к кровати, потрогала бледно-голубое связанное крючком покрывало и вдруг почувствовала страшную усталость.
— Спасибо, ничего не нужно. Думаю, я отдохну перед ленчем.
— Ленч будет через час, мадемуазель, — сообщила экономка и вышла из комнаты.
Со вздохом облегчения Эмили сняла шляпку и накидку, затем заползла под противомоскитную сетку и упала на подушку. О, этот ужасный человек! Что же теперь делать? Узнал ли он ее? Откровенная чувственность мелькнула в глазах Эдгара. Неужели он ее возненавидел? Наверняка ее дни — нет, часы — в этом доме сочтены! Вряд ли Дэвид сможет противостоять своему дяде-диктатору?