Тринити
Шрифт:
Алекс выпархивает из дома в коротком расклешенном черно-розовом сарафане с принтом по всему подолу. Позже я разглядел, что это гейши в традиционных японских нарядах с зонтиками в руках. Сарафан ей дико идет и придает подросткового озорства. На ногах – грубые черные ботинки, похожие на мои, и из них выглядывают розовые кружевные носки. Порез на руке прикрыт широким кожаным браслетом. Ну вот, теперь все подумают, что я завтракаю с дочерью. Раньше Алекс никогда так не одевалась – это вообще не ее стиль!
– Кольцо! – мой окрик похож на рев лося в брачный сезон.
– Ох, забыла в ванной.
Она тут же скрывается в доме, а я
Алекс выскакивает из коттеджа и вприпрыжку мчится к машине. Если она будет так скакать на людях, то все узнают, что сегодня она в розовых кружевных труселях.
– Джинсы мне больше нравились, – сейчас я рядом с ней чувствую себя глубоким стариком.
– Хочу похулиганить, – не глядя на меня, отзывается Алекс.
– Это ты после шоу с ножом так осмелела? Кто тебя научил отличать дамасскую сталь от подделки?
Мы едем по проселочной дороге. Сочная зелень разных оттенков уравновешивает мой настрой.
– А я не разбираюсь, просто рассудила, что нож из дамасской стали не валялся бы среди кухонных принадлежностей. По мне, так это имитация, я бы даже сказала, с художественным уклоном – нож для понтов. Я решила, что мне пора придумать для Нины род занятий, характер, привычки и хобби. Вот она точно будет разбираться в холодном оружии и отлично им владеть.
Эта ночь показала ту часть моей подопечной, которая до этого была скрыта от меня за семью печатями – безумную Алекс. Теперь я четко понимаю, что в психушке она провалялась не зря. А еще я вынужден признать, что Вернер до сих пор имеет над ней власть. Она только вспомнила о его угрозе – и уже готова была убить себя, при этом даже не подумав о сыне. А что будет, если Вернер позвонит ей, или, еще хуже, заявится собственной персоной? От шока она забудет не только про Макса и его план, не вспомнит даже собственное имя. Как быть? Я же всерьез обдумываю его появление. Выбора у меня нет. Если сейчас не решить вопрос с Вернером, про операцию «Протокол-17» можно забыть.
В кафе моя подопечная выглядит бодро: заказывает себе двойную порцию овсяной каши и рубает ее с малиновым вареньем. Я приканчиваю свой омлет за несколько секунд. Порция оказалась такой маленькой, что мне хватило только облизнуться. Тянусь к меню и начинаю придирчиво его изучать.
Алекс безостановочно болтает о всякой ерунде. Слушаю вполуха, а сам сканирую периметр. Парень за два столика от нас нагло пялится на Алекс. Откровенно так, даже мой прямой взгляд его не смущает. Бренчать оружием или махать кулаками у меня нет настроения, к тому же пацан совсем зеленый, еле тянет на призывной возраст. Я привлекаю Алекс к себе, обнимаю и прикрываю нас развернутым меню, похожим на огромную открытку.
– Помоги выбрать десерт, – целую ее в висок.
– Хочу быть твоим десертом, – взволнованно шепчет она.
– Поцелуй меня, Конфетка, —тянусь к ее губам.
Наши лица скрыты от окружающих, и она мгновенно отзывается на мой призыв. Поцелуй горячий, мы оба тихонько стонем и прижимаемся друг к другу. Если бы я сейчас нас сфотографировал, то дал бы название этому снимку «Магнетизм. Процесс формирования».
Оторвавшись от нее, я на удачу спрашиваю:
– Может, вернемся в коттедж?
Мы оба хотим продолжения того, что так трагично было прервано. Но вспомнив о ее поступке, я прикрываю глаза и с досадой вздыхаю.
Алекс будто читает мои мысли и тут же заверяет:
– Все будет хорошо, такой глупости я больше не повторю.
Сжимаю ее руку и чуть наклоняю к ней голову. Она шепчет мне на ухо:
– Знаешь, мне понравилось чувствовать тебя внутри. Сначала было больно, но потом… – она сжимает мою ногу выше колена, рука ползет вверх, – по телу пошли горячие импульсы, а внизу живота начал созревать сладкий сгусток. Все будто растворилось, были только мы с тобой. Когда я задвигалась медленно…
– Заказывать еще будете? – прерывает нас противный голос официантки.
Мы вздрагиваем. Зараза! Чуть не врезал этой дуре в переднике! О дозаказе речь уже не идет. Я быстро рассчитываюсь по счету, хватаю Алекс за руку и тащу ее к джипу. Выезжаю на трассу – эх, жалко, что мы сейчас не на скоростной тачке!
– Давай, Конфетка, – хватаю руку Алекс и засовываю себе между ног. – Не сбавляй темп, расскажи, что чувствовала.
Вдоль дороги выстроился целый отряд ДПСников. Облава! Один из властелинов обочин машет полосатым демократизатором. Алекс от испуга ахает и сжимается. Еще бы! Тачка-то в угоне. Ее можно понять, она же не знает моих планов. Обычно я от авто-трофеев избавляюсь при первой же возможности, а тут второй день раскатываю – прям исполнитель главной роли в фильме «Тупой и еще тупее».
Эх, для моего плана погонять бы чуток, собрать кортеж машин, эдакий квинтет из спецсигналов, чтобы мое сообщение точно дошло до Конторы, но со мной Алекс. После трудной ночи не хочу ей нервы мотать. Она еще не на моей волне и может попутать движения.
Сворачиваю на обочину и торможу. Видно придется реализовывать мой план прямо сейчас.
– Конфетка, – поворачиваюсь к Алекс, глажу ее плечи, перебираю лямки сарафана, – после засады в Рязани я запланировал небольшой брифинг и рандеву с фараонами, правда, не ожидал, что они так не в тему впишутся. Оторвали нас от самого важного дела, так что поставим его на паузу. Хорошо?
Конечно, я не говорю ей об истинной цели: вытащить Вернера из его норы. С нее и так достаточно. Вон как глазенки вытаращила и дыхалку сбила.
В зеркале заднего вида замечаю, как к нам ленивой походкой плетется толстопузый «продавец полосатых палочек». Я решаю немного позабавиться – не могу отказать себе в удовольствии, особенно после стрессовой ночки – плавно нажимаю на газ и медленно еду вперед. Гаишник наконец соображает, что расстояние увеличивается, поворачивает обратно и что-то кричит себе подобным. Те вытягивают головы, вращают поросячьими глазками. Я останавливаюсь и сдаю чуть назад.
– Они будут тебя обо мне расспрашивать. Говори им, что хочешь, я все равно буду молчать.
– Придерживаться легенды? – Алекс вертит башкой, пытаясь понять мой замысел.
– Да какая уж тут легенда! – усмехаюсь я. – Психологи тачек не крадут.
– Тогда мне тоже лучше молчать.
В сторону джипа двигаются теперь уже три толстяка, животы такие, будто идут не документы проверять, а нами отобедать. Я опять предпринимаю тот же маневр. Теперь они разделяются, один поворачивает назад, к машинам, второй бежит за нами, да так усердно, что штаны чуть не теряет. Третий – похоже, самый умный – с места не двигается, а хватается за рацию и что-то в нее кричит. Я поддаю газу, джип рвет вперед. Когда Ползучие Штанишки сдаются и в очередной раз поворачивают назад, я торможу.