Трилобит
Шрифт:
Протянув руку, я взяла оставленную рядом с покойником коробку и вытащила оттуда одну из целых свечек. Затем отвела руку назад, пощекотала кончиком фитиля свои ягодицы и решительно засунула свечу в анус. Ощущения были не такие, как тогда с тобой, или, когда мы занимались анальным сексом с Артуром, все-таки ваши возбужденные члены значительно толще той несчастной свечки, но в моей ситуации выбирать не приходилось.
И через несколько минут я кончила. Это был первый оргазм за все время отношений с Артуром. Какая-то ирония заключалась в том, что при жизни он так хотел добиться этого, что мне приходилось его обманывать, а вот сейчас все получилось, но мой муж об этом никогда не узнает.
Потом я около часа сидела рядом и плакала.
Следующий месяц прошел, как во сне. Я даже мало что помню со всех этих похоронных мероприятий – какие-то незнакомые люди, выражающие мне свои соболезнования, плачущие сотрудники клиники и, наконец, нотариус, оглашающий завещание, согласно которому я становилась владельцем больницы, шикарного дома, где мы жили, а также денежных средств и банковских вкладов на сумму более трех миллионов долларов. За всей этой суетой я как-то выпустила из вида тебя, кладоискатель, а когда у меня появилась возможность ознакомиться с новым отчетом частного детектива, я с ужасом узнала, что ты уже нашел работу в какой-то захудалой клинике, где вкалываешь простым санитаром.
И вновь я подавляла в себе желание немедленно объявиться тебе. Я могла бы предложить тебе высокооплачиваемую ставку врача в своей больнице, но правда состояла в том, что клиника была еще не готова для нашего совместного пребывания. Куча вопросов требовали безотлагательного решения. И я с головой ушла в работу.
Прежде всего, необходимо было найти дополнительный источник финансирования. При жизни Артура больница едва самоокупалась, а изредка моему мужу приходилось даже инвестировать собственные средства, чтобы хоть как-то свести бюджет. Я не могла мириться с подобным положением дел, и в тоже время урезать зарплату сотрудникам или поднимать ставки за лечение шло против моих принципов. Однажды, сидя за компьютером и просматривая местные новости, я натолкнулась на сообщение о том, что городской морг в силу небольших размеров и отсутствия необходимого количества оборудования иногда не справляется с нагрузкой, и в этом случае покойников приходится везти в соседний город, что вызывает серьезные неудобства для их родственников. Я вспомнила ту последнюю ночь с Артуром, просторное помещение и пустующие холодильные шкафы, после чего на следующее же утро позвонила в муниципалитет и договорилась о встрече. Мой муж имел хорошую репутацию во властных кругах, поэтому к предложению о сотрудничестве с нашей клиникой чиновники отнеслись достаточно благосклонно. Однако, бюрократия есть бюрократия. Только через полгода мы получили первый грант из городского бюджета и, соответственно, первые тела для проведения вскрытия и хранения. Я уговорила Роджера перейти к нам на полную ставку, предложив ему хороший оклад. Мне нравился этот старичок. Казалось, он о многом догадывался по поводу меня, но относился ко всему с пониманием и никогда не говорил ничего лишнего.
Поскольку я часто засиживалась на работе допоздна, иногда, когда дневной персонал, включая Роджера, расходился по домам, я спускалась вниз, открывала двери морга своим дубликатом ключей и запиралась там на час-полтора. Я выдвигала тела из холодильных шкафов, некоторые вскрытые, некоторые невскрытые, а некоторые в процессе вскрытия, разглядывала их, а затем мастурбировала. Нет, я ничего не делала с покойниками, даже почти не трогала их, лишь иногда открывала им глаза, если это представлялось возможным. Почему-то мне казалось очень важным, чтобы они на меня «смотрели», когда я занимаюсь самоудовлетворением. Интересно, что мне было абсолютно безразлично,
Пока ты убирал дерьмо за пациентами, я переориентировала клинику в фешенебельное учреждение, обслуживающее довольно влиятельных клиентов. Разумеется, наша небольшая помощь городскому муниципалитету не афишировалась, но именно благодаря ей я превратила практически убыточную больницу в заведение, приносящее доход. Я очень благодарна Роджеру за то, что он сделал и продолжает делать. Иногда мне кажется, что он догадывается о моих вечерних визитах в его вотчину. Разумеется, никаких подробностей он знать не может, но понимает, что вид покойников привлекает меня.
Когда мой частный детектив сообщил, что ты потерял работу, я осознала, что наконец-то пришло время для решительных действий. Остальное ты знаешь. Я сказала Джону и Роджеру, что ты – мой друг детства, а это в общем-то соответствует действительности, что мы не виделись десять лет, и сейчас я хочу сделать тебе сюрприз. И еще я заверила, что ты очень хороший врач. Надеюсь, так оно и есть.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ТРАНСФИГУРАЦИЯ
Эвелин закончила свой рассказ и смотрела на меня, ожидая реакции. Честно говоря, я не знал, что сказать.
– Зачем ты мне все это рассказала?
– наконец вымолвил я, - я имею в виду все эти… подробности.
– Затем, чтобы ты знал, через что мне пришлось пройти. И еще затем, чтобы ты понимал, что не одинок в своих пристрастиях, назовем их так. Я такая же, как и ты. Мы созданы друг для друга.
– Я не насиловал покойников, - возразил я.
– Только не надо мне говорить, что тебе безразличен их вид. Думаешь я не знаю, как ты занимался онанизмом в туалете анатомического театра после посещения вскрытия?
Я уставился на Эвелин.
– Откуда ты знаешь?
– Я поручила своему частному детективу установить скрытую веб-камеру в твоей любимой последней кабинке и наблюдала все действие в прямом эфире. Не бойся, кроме меня никто не видел трансляцию, но я записала ее на компьютер, и потом часто воспроизводила. Мне очень нравилось ее смотреть. По-моему, мастурбирующий мужчина прекрасен. Это более впечатляет, чем мастурбирующая женщина. Кстати, когда мой агент устанавливал камеру, он по моей просьбе передал тебе своеобразный привет – кое-что нарисовал на стенке.
– Трилобит…, - прошептал я.
– Да, трилобит. Мне было не по себе, когда ты его стер. Но потом я начала понимать тебя. Случившееся десять лет назад полностью перевернуло и изменило наши жизни. Только я приняла это, как факт, а ты пытаешься изображать из себя нормального человека, а когда не получается, возлагаешь всю вину на меня.
Наверное, Эвелин несколько упрощала ситуацию, но в чем-то она была права. Я вздохнул.
– И что нам теперь делать, когда мы снова встретились?
– Просто жить, ходить на работу, видеться друг с другом, любить друг друга. Ведь должно же у тебя что-то остаться от той любви ко мне.
– Я не знаю, - сказал я, - все эти годы единственным чувством, которое возникало при воспоминании о тебе, был страх. Ты мне являлась во сне в кошмарах. Воспоминания о тебе не давали мне строить нормальные отношения с другими девушками. Но сейчас я смотрю на тебя и больше не чувствую этого страха.
– А что ты чувствуешь?
– Симпатию.
– Уже хорошо. Пойми, кладоискатель, что другого выбора нет. Ты – единственный смысл моей жизни. Куда бы ты не сбежал, я найду тебя везде, даже в России.