Трилби
Шрифт:
— Мой брат — напичканный предрассудками пустой сноб, — холодно сказала Сисси, не обращая внимания на реакцию Трилби. — Как у многих его сверстников, у него очень узкий и примитивный взгляд на вещи.
Джек прочистил горло. Трилби вспыхнула. Глаза Торна светились смехом.
— Простите меня, — сказал Джек Торну, вынужденно извиняясь и перед Наки.
— Я благодарен вам за то, что вы сделали, — добавил он.
— De nada, — машинально произнес Наки по-испански. — Осмелюсь сказать,
— Сэр? — не понял Джек.
— Мы считаем белых пресными, мистер Лэнг, — с удовольствием подчеркнул Наки. — Меня тоже осудят за контакт с белой женщиной вне зависимости от причины.
— Ну, это просто наглость.
Наки мягко усмехнулся. Через мгновение Лэнг понял аналогию, и улыбка тронула его губы.
— Да, я вас понимаю.
— Позвольте мне вас проводить, — предложил Торн. Он взял руку Трилби. Она смутилась от его прикосновения, его рука будто огнем обожгла его пальцы. Просто невероятно, что Ричард, которого она любила, не вызывал у нее такой реакции. А человек, которого она терпеть не могла… А действительно ли она его терпеть не может?
— Такой быстрый визит, такие злые глаза, — пробормотал Наки сквозь зубы, обращаясь к Сисси.
— Это была не моя идея приехать сюда.
— Я знаю.
Она жадно изучала его, пытаясь заглянуть в его глаза.
— Мы оба согласились, что будет трудно стать друзьями при таких обстоятельствах.
— Да, очень трудно.
— Слишком большое сопротивление.
Он кивнул. Сисси грустно улыбнулась.
— Я ненавижу, когда мне указывают, с кем мне дружить.
Наки улыбнулся в ответ.
— Я тоже.
Как будто солнце вышло из облаков. Ее сердце встрепенулось, зеленые глаза засветились радостью.
Ему хотелось от нее большего, чем дружба, но дружба — это все, что они могли себе позволить. Он понимал это, даже если она не понимала.
— Тебе будет трудно с ними, — сказал Наки, кивая на остальных. Сисси посмотрела ему в лицо.
— Мне все равно, — она не поняла сразу, что сказала, а потом было уже поздно.
В его глазах вспыхнуло желание. Он стиснул зубы, когда понял, какое чувство его охватило, и крепко сжал кулаки.
— Сисси! — позвала Трилби угрожающим шепотом.
Сисси быстро вышла на крыльцо, опередив Наки. Ей было не по себе. Трилби стояла впереди, когда они прощались. Она не знала, заметил ли что-нибудь Торн. Торн заметил — он бросил быстрый взгляд на Наки, затем на Сисси и наклонился к Трилби.
— Не волнуйся, — тихо сказал он ей. — Я все устрою.
— Ты не понимаешь, — быстро произнесла Трилби, боясь, что ее услышат. Джек помогал в это время Сисси сесть в машину.
— Я все понимаю, и все будет в
Странно, но его слова успокоили ее. Торн поднес ее руку к губам и жадно поцеловал ее теплую влажную ладонь. Трилби покраснела. Торн смотрел ей в глаза долгим напряженным взглядом.
— Я очень хорошо понимаю, что он чувствует, — прошептал он горячо, его глаза горели так же бешено, как раньше у Наки. Он резко отпустил ее руку, затем проводил и помог сесть в машину с каменным лицом, не проронив больше ни слова. Всю дорогу домой Трилби ничего не слышала. Ее ладонь все еще горела.
Глава 10
Лайза Моррис то приходила в себя, то снова теряла сознание. Она улыбалась, вспоминая качели на заднем дворе их дома, когда она была маленькой девочкой. Ее отец был на маневрах, а они с матерью жили у бабушки по материнской линии в штате Мериленд. У них был большой дом в викторианском стиле, большой двор и качели, привязанные к ветвям деревьев.
— Как мне нравится качаться на качелях, — шептала она как в тумане.
— Как можно, черт возьми, мечтать об этом, — услышала она резкий насмешливый голос.
Она через силу открыла глаза. Перед ней стоял высокий человек в пропыленной офицерской форме с открытым воротником. Он был небрит, его густые черные взлохмаченные волосы прядями спадали на лоб. Он совсем не был красив, выражение его лица было суровым, губы кривились в иронической усмешке. В большой руке он держал толстый стакан, видимо, он только что пил из него.
— Капитан Пауэл? — спросила она шепотом.
— Он самый, — мужчина кивнул и поставил стакан на стол. Воспаленными глазами он внимательно смотрел на женщину.
— Как вы себя чувствуете?
— Больно, — поморщилась она, пошевелившись, и покраснела, поняв, что на ней нет никакой одежды. Ее укрывала только простыня. Она пришла от этого в ужас.
— О, Боже мой, я же врач, — холодно сказал он, угадывая причину ее смущения. — Что вы думаете, в моем возрасте тело женщины представляет для меня какую-то тайну?
Она глотнула воздух и натянула простыню повыше. У нее еще кружилась голова от лекарств, ее бедро и бок горели и дергали от боли, но скромность была сильнее.
— Вы же мужчина, — начала она, пытаясь объяснить свое смущение.
— А вы замужняя женщина, — возразил он. — Более того, вы замужняя женщина, потерявшая ребенка.
Лицо Лайзы омрачилось. Да, у него были причины знать ее. В ту ночь, когда она потеряла ребенка, он оставался у ее постели всю ночь, держал ее за руку и говорил с ней мягким ласковым голосом, что было совершенно не похоже на обычные манеры этого циничного человека. Дэвид, вспоминала она, был на маневрах.