Трикветр
Шрифт:
— Но нам запрещено оставлять Вас
— Я здесь в безопасности. Но мой муж — оборотень. Сегодня полнолуние. Надеюсь, что источник даст ему силы для оборота. Это спасет ему жизнь и залечит раны.
— Но…
— Никаких но! Мне он не навредит. Даже в ночь оборотня волк не обидит истинную. Коней может порезать. А что сделает с посторонними мужчинами ревнивый волк, я не знаю. Поэтому уходите и как можно скорее. Привал сделаете не ранее, чем утром. Постарайтесь не загнать коней. Поймите меня. Я точно знаю, что это единственный шанс его спасти.
— Робер нас убьет.
— Не сразу, передайте,
— Вы еще и шутить можете?
— Уезжайте, я теряю время. — Через минуту кони скрылись за деревьями, а я разделась и легла рядом с мужем. Его надо было просто согреть, и я не нашла способа лучше, чем тепло живого тела.
Успокоенная выравнявшимся дыханием мужа я уснула.
Проснулась на рассвете. На мягком ворсе ковра было тепло и уютно. Стоп! Какой ковер в походной палатке? — Распахнула глаза. Я уютно устроилась в объятьях огромного черного волка. Мой малыш! Красавец. И почему он не показал мне своего зверя раньше? И нисколько он не страшный. Милый даже. Ага, пока спит зубами к стенке. Все равно не боюсь вот.
Тут пришло осознание. Его сил хватило на оборот. Теперь его жизни ничего не угрожает. Судя по дыханию, он просто крепко спит. Пусть выспится, сил наберется. Накормлю и узнаю, что с ним произошло. А у меня утренние дела образовались. Где-то тут рядом ручеек был. Не в источнике же мне купаться.
Я почти закончила умывание, когда рядом услышала шаги. Обернулась на звук.
— Крей Торер! Нельзя так пугать слабую женщину! — На берег действительно вышел муж уже снова в человеческой ипостаси. — Малыш мой! Как же я рада тебя видеть. Зачем встал? — Подбежала к мужу. Видно было, что его пошатывает от слабости.
— Проснулся в палатке. В облике волка. Сначала учуял запах крови. И везде твой запах, а тебя нет. Ничего не помню. Можешь представить мой ужас? С перепугу перекинулся. Выскочил, хорошо следы свежие на земле. Сюда привели. А там еще чужой запах и следы копыт. Если бы здесь тебя не нашел…
— Идем в палатку. Накормлю, отдохнешь, тогда поговорим. Да и одетому ходить по лесу, все же, удобнее. — Только сейчас он заметил, что полностью раздет. Не в одежде же было вчера его в источнике купать. — Конечно, кроме нас здесь никого нет, но если меня все еще стесняешься, — видела, как смутился, когда понял, что голышом прибежал, — возьми полотенце, — протянула свое.
— Прости, совсем не соображал, что делаю. Столько ужасов себе напридумывал, пока сюда бежал.
— Ужасов? Интересно, каких?
— Сначала, что я тебя испугал своим оборотом или поранил случайно. Потом, что тебя похитили те, на конях.
— И все?
— Ты считаешь этого мало? Я ведь чувствовал, насколько слаб. Даже догнать бы их не смог. Не то, что отбить и защитить. Да и чем? Голыми руками? Обернуться до вечера не смогу.
— Ну, во-первых, не испугал, а порадовал. Когда мы тебя нашли тебе последний шаг за грань оставался. Источник был рядом. Оборот тебя из-за грани вытащил.
— А где? Ну, те, с кем ты меня нашла?
— Робер дал мне охрану. Одну не отпустил. Они тебя досюда донесли, и я их за лекарем на заставу отправила.
— Зачем?
— Вот скажи мне, пожалуйста, просыпаешься ты, а я в компании трех чужих мужиков
— Я пока жую, расскажи, как там остальные.
— Робер был ранен, сейчас уже хорошо. Думаю, послезавтра здесь будет. Я ему сообщить велела. Морас погиб, силы не рассчитал.
— Много погибших?
— Много. Но могло быть больше.
— Почему ничего не говоришь о драконе?
— С ним нет связи, Тор. Порталы в сторону гор не работают вообще. Роза плетений не изменилась, пока не беспокоит. Надеюсь, с ним все хорошо, насколько это возможно. Что с тобой не все нормально, Роза знак подала. Вот я и подорвалась. Робер понял, отпустил. Сам тоже должен был на твою отметку наведаться, потом в клан. С ними тоже связи пока нет. Приедешь, сам все увидишь. А теперь твоя очередь. Ложись и рассказывай, как ты здесь очутился.
— Да просто все. Последнее, что услышал по связи с тобой, что можно возвращаться, силы закончились. С собой пустые накопители. Решил сделать крюк, пройти через источник. Пересидеть тут полнолуние. Все равно, пешком топать дольше, а на оборот сил не было. И в полнолуние мог волка не сдержать. А тут взрыв почти над головой. Успел один из преобразователей в сторону огня бросить. Тут деревом меня и придавило. Хорошо, накопитель сработал, а то бы поджарило. Сначала пробовал вывернуться, но сучком пришпилило хорошо. Я уже и с жизнью проститься успел. Сознание утекало медленно. Очнулся в палатке. Остальное ты знаешь. Ляг рядом. Тебе тоже поспать надо.
Уснул. Мой Малыш. Рядом. Живой. Почти здоров. Еще одна частичка сердца на место встала. Прирастает, успокаивается. Проснется, залюблю.
— Лири моя! — жаркий шепот разбудил. Не заметила, как задремала. — Люблю тебя. Радость моя. Я ведь только сейчас понял, что ты мне не приснилась.
Ночь рассыпала звезды вперемешку с нежностью, росой освежала жар поцелуев. Ласкала слух шелестом листвы. Шуршала шелком травы. Наша ночь. Волчья ночь. Сладкая. Страстная.
Утро разбудило прохладой. Тора в палатке не было. Тревога за него снова холодком начала заползать в грудь. Выскочила, едва накинув одежду. Сидит у костра.
— Тор, куда сбежал? Тебе плохо?
— Лири, скажи, что ты… ты не будешь презирать меня?
— За что, Малыш. За лучшую ночь в моей жизни?
— Лучшую? Не шути так. Я не смог сдержать волка. Не помню, как и почему. Но на тебе его метка.
— Это плохо? Метка.
— Но ты же не волчица. Я не имел права позволять зверю взять верх.
— Скажи, ночь волка с истинной — разве не это главное счастье для оборотня?
— Не успокаивай меня.
— То есть, ты жалеешь, что все так произошло? Что я была с тобой так, как хотела сама? Что счастлива сейчас? Ты понимаешь, что твое поведение и твои слова обижают меня. Прости, я не понимаю и не принимаю твое раскаяние. — Мне было больно от его поведения. Радость померкла. Я ушла в палатку, легла, повернувшись спиной к входу. Поймет, придет и сам извиняться будет. За слова. За мысли свои глупые. Ждала, терзала душу, копила обиду. Сон пришел незаметно. Проснулась от голосов.