Трикветр
Шрифт:
— Пощадите, он не убийца. Кто угодно, только не он. — в мозгу сорвался со ступора какой-то тумблер.
— Но ведь и не ты?
— Нет, что Вы. — ни слова лжи.
— Ты знаешь, кто?
— Нет, не точно, только могу предположить. Я не видела. Только рина нашли мертвым после того, как из дома вышел его сын от первого брака. Они ссорились до этого. Я слышала. Мы соседи, я на веранде с детьми была, а у них окно открыто. Слов не разобрать, но ссора была.
— Он есть в зале?
— Да, госпожа, — женщина указала на обвинителя. Странно, его речь не была лживой.
— Что Вы на
— Не отрицаю, мы поссорились в тот день. Больше того, я ударил отца, он упал. Когда я выходил, он был жив. Вставал на ноги и кричал мне вслед, что не только лишит наследства, но и отберет последнее.
— Вы согласитесь на ментальное считывание?
— Да. — он прямо посмотрел мне в глаза. Не учел только одного — я увидела больше. Его разговор с судьей, который полностью сфальсифицировал дело.
— Вашей вины в смерти отца нет, подтверждаю. Обвиняю Вас в лжесвидетельствовании в судебном заседании. Знаете, чем Вам это грозит?
— От штрафа до каторжных работ в зависимости от тяжести последствий.
— Казнь невиновного — это уже каторга. Но казнь невиновного в условиях Вето — это пожизненная каторга. — я повернулась к обвиненному. — Вам хорошо объяснили, к чему приведет Ваше упорство в самооговоре? Погибнут десятки, и может сотни невиннообвиненных. Их могли оговорить, подставить. И Вы отбираете у них шанс на справедливость. Если я сейчас иду у Вас на поводу и подтвержу приговор. Завтра все они предстанут перед палачом! Вы этого хотите? — Я почти кричала. — Сейчас Вы для них и судья и палач! В последний раз предлагаю — у Вас три выхода: рассказываете все сами, добровольно соглашаетесь на ментальное вмешательство или отнимаете последнюю надежду на спасение у мальчишек, которые попали в беду по глупости.
Я умолчала, что могу получить правду другими способами. На мужчину было страшно смотреть.
— Соглашайся, прошу. Не бери грех на душу. Не оставляй нас, — защитница не могла говорить громко из-за рыданий, но в тишине ее хорошо было слышно.
— Я согласен. Что нужно сделать?
— Смотрите мне в глаза, расслабьтесь. Я не буду озвучивать все, что увижу. Только то, о чем не могу умолчать.
Пять вдохов.
— Не виновен. Освободить. — Я не рассказала ничего из того, что увидела в его воспоминаниях. Это было слишком личное и касалось благополучия многих. Но виновный в этом деле был. И именно его я избрала на роль последнего Сопровождающего в завтрашнем, вернее уже сегодняшнем ритуале. — Эми, пригласите, пожалуйста судью по последнему делу. Это возможно?
— Да, но насколько это необходимо? Вы вынесли решение. У нас есть еще двое ожидающих казни.
— Это все из ближайшей тюрьмы?
— По списку поданному начальником стражи, да.
— Мы рассмотрим их приговоры, но сначала я бы хотела видеть судью.
Приглашенный зашел в зал. Наглый, самоуверенный, высокомерный слизняк. Прямо кичащийся своей безнаказанностью и властью над людьми. Ничего. Спесь твою мы сейчас собъем.
Я медленно поднялась. Суд над ним проведу стоя.
— Я обвиняю этого человека в вымогательстве, принуждении к лжесвидетельствованию и самооговору, похищении человека, шантаже и принуждении к сожительству. Насилии как физическом так
По мере произносимого мной стоящий напротив человек менялся на глазах. Сдувался, как поколотый воздушный шар. Во взгляде чернотой наливалась ненависть.
— Признаете ли Вы себя виновным?
— Нет! Никогда. Вы ничего не сможете доказать.
— Признаете ли Вы что ментальное сканирование нельзя обмануть?
— Признаю. Но обмануть может тот, кто его проводил.
— Допускаю. Поэтому могу показать.
А вот это может сделать не каждый менталист, отнимает уйму сил. Но того стоит. Прямо передо мной появилась иллюзия его разговора с обвинителем, потом с обвиняемым, потом сцена похищения и шантажа невесты. Со звуком.
— Достаточно ли доказательств для передачи обвиняемого в руки службы дознания?
Не успела я договорить, как из неприметной двери выбежал Гай с коротким кинжалом в руке. Судья показал на меня рукой — бей! Стража подоспела раньше. Сонное заклинание сработало за мгновение до удара.
— А вот этим Вы подписали себе смертный приговор. Вы обвиняетесь в нападении и покушении на жизнь креи Лиореннии в присутствии множества свидетелей с использованием ментального зомбирования исполнителя, а так же в организации убийства стражника Корина. Приговариваетесь к смерти. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, под Вето не попадает, как вынесенный после объявления последнего. Заковать в кандалы. Если Вас это утешит, Вы удостоены чести быть Сопровождающим за грань в ритуале на рассвете сегодняшнего дня. Увести.
У меня едва хватило выдержки не рухнуть в кресло, а сесть с достоинством.
— Прошу прощения, эми. Возможно, я показалась Вам излишне жестокой. Но показать всем, что видела в воспоминаниях, полученных официально, и, в считанных без ведома хозяйки, у его жены, я не могу. Это не для оглашения на публику. Ни одного слова неправды в моем обвинении не было. Он все годы супружества жестоко насиловал жену.
— Плохо, что он попытался на Вас напасть. Теперь и жена, и дети станут изгоями.
— Мне нужно немного времени, устала. Закончим с теми, кого привезли для решения по Вето. Потом я сама поговорю с женщиной. Думаю, мы найдем выход, не нарушив закон. Пусть она подождет в любом помещении вне зала.
Расслабиться я не успела, как вошел начальник стражи.
— Я получил сообщение о возможной инспекции тюрьмы. Могу ли Вам лично передать списки заключенных и осужденных на казнь?
— Это немного не ко времени, но, пожалуй, я ознакомлюсь предварительно с последними двумя приговорами. Вы сами уверены в их виновности?
— Нет, я пытался лично подать прошение об их помиловании. Но судья устроил показательный процесс. Они полностью признали свою вину.
— В чем суть обвинения?
— Три недели назад пропала девушка. Ее труп нашли со следами насилия, сильно изуродованный в лесочке недалеко от поля, где накануне работали братья. Свою вину они не признавали, согласились на ментальное сканирование, но менталист обнаружил сильный блок, снять который можно только после опасных для жизни манипуляций. После этого, они признали вину.