Триглав, Триглав
Шрифт:
Чтобы нарушить неловкое молчание, он спросил:
– Ты написала листовки?
– Написала и уже расклеила, - ответила Зора. Потом добавила грустно: Знаешь, Сила, я тебе честно говорю, не радует меня больше эта работа. Вот ты рассказывал про советского бойца. Выходит, такие люди, как Аслан, которых судьба забросила сюда с другого конца света, сражаются за наш город, а мы сидим здесь и не краснеем...
– Зора, ты похожа на Джемму, - сказал восхищенный Сила.
– Я хочу быть похожей на Овода*.
______________
* Джемма, Овод - герои романа Л. Войнич "Овод".
– Пусть будет так, -
– Мы с благодарностью вспоминаем "Молодую Италию"...* Но теперь другие времена, другой противник... И ты должна знать, что наша программа и тактика отличаются от программы и тактики младоитальянцев. И наши задачи тоже...
______________
* "Молодая Италия" - тайная республиканская организация. Основана в 1831 году, существовала до 1848 года. Объединяла наиболее революционные элементы итальянской буржуазии.
– Еще бы не знать!
– Распространяя подпольную литературу, мы делаем важное дело. У нас есть даже намерение издавать специальную партизанскую газету. А ты...
– Все это я знаю и понимаю. Но... Помнишь, Сила, раньше я ходила взрывать мосты, минировать железные дороги? Почему же сейчас я оказалась в такой немилости? Я думаю, надо поговорить об этом с Павло. Заодно покажу ему письмо, которое написала отцу.
– Конечно, раз ты решила... Это твое дело. Но не забудь в четыре часа прийти на Зеленый базар... Это будет не обычное представление. Такого представления еще никто в Опчине не видел! Придешь?
Зора подумала, вдруг улыбнулась и ответила:
– Обязательно!
И ласково, нежно посмотрела вслед парню. Жаль, он не видел ее улыбки...
Она трудилась над портретом Ильича сутки. Сначала хотела просто скопировать его. Но по мере работы волей-неволей вносила в облик Ленина черты, которые соответствовали ее представлению о самом скромном, самом простом, самом гениальном и самом близком человеке на свете. А когда сравнила копию с оригиналом, увидела, что получился новый портрет - и похож и чем-то непохож. Но Ленин - живой, внимательный, мудрый - смотрел с ее полотна, смотрел ласково и ободряюще.
И девушка на минуту позабыла все свои заботы. Разве может быть для художника большая радость, чем успешное завершение замысла? Она вложила в эту работу весь жар своего сердца.
Зора смотрела на портрет, и мысли ее летели далеко-далеко....
Она не слышала, когда первый раз постучали в дверь. Стук повторился. Зора вздрогнула, встала, спрятала портрет и на всякий случай повернула обратной стороной подрамник с "Печальной Венецией", положила в ящик под кровать томик Тургенева.
– Кто там?
– Открой.
Голос был негромкий, добрый. Зора отворила дверь.
Вошел высокий, слегка сутулый мужчина в соломенной шляпе, закрывавшей часть узкого лица.
Оглядев помещение, он приподнял шляпу и приветливо улыбнулся, показав длинные ровные зубы.
– Я пришел к дочери моего друга. Думаю, это вы...
– Возможно, - сухо ответила Зора.
– У моего отца было много друзей.
– А я - самый близкий. Меня зовут Ежа. Твой отец - Август...
– Моего отца звали Славко, - перебила его Зора.
– Славко? А фамилия?
– растерялся посетитель и помрачнел.
– Сандо... Если хотите, посмотрите на фотографию, - сказала Зора. Она порылась в ящике с книгами, достала альбом, вынула из
– Нет. Значит, мне дали неверные сведения...
– Очень жаль.
– Простите... Извините за беспокойство...
– Ежа помялся немного.
– Я, может, ошибся... Но, право... вы очень похожи на дочь моего друга Августа... Очень... не верится, что это простое, случайное сходство...
"Может быть, этот человек пришел от отца и хочет сообщить мне важную новость?" - подумала Зора.
– Вы когда-нибудь видели дочь вашего друга?
– торопливо спросила она.
– Не видел, но много слышал о ней.
– Слышали? Значит, вы представляете ее по описаниям?
– Да, и одна из примет сходится...
– Какая же?
– Зора насторожилась.
– Родинка на щеке.
– О, - засмеялась девушка.
– Эта примета не может облегчить ваши поиски. В Триесте не пересчитать девушек с родинкой на щеке!
Она испытующе посмотрела на незнакомца. Он вел себя корректно, только казался немного смущенным и слегка растерянным.
– Садитесь, пожалуйста, - предложила Зора.
– Расскажите, где и что вы слышали о той девушке, которую ищете?
Ежа молча сел на скамью, снял шляпу.
– Я один из близких друзей Августа... отца той девушки, - начал он, не сводя с Зоры ласкового взгляда.
– Мы были арестованы в знаменательный для него день - в день рождения дочери. Я не боюсь вам признаться в этом... Чувствую, вы не выдадите меня, - добавил он.
– Август ровно два года не видел, какая у него дочь. Жена писала ему, что назвала ее Зорой, что Зора пухленькая, красивая девчушка; волосы у нее русые, глаза голубые, родинка на щеке... Человек меняется со временем, даже цвет глаз может измениться, но родинка остается на всю жизнь.
– Ежа бросил на девушку быстрый, как молния, взгляд и вновь заговорил неторопливо, как бы с трудом подыскивая слова: - Б камере мы всем делились... Вместе с нами сидел в тюрьме молодой художник. Однажды он нарисовал на стене девочку с родинкой на щеке и показал рисунок Августу. "Вот такой я представляю твою дочь", - сказал он. Август с ним согласился. И эта девочка стала нам родной, она олицетворяла для нас все, что было за тюремной решеткой. Мы постоянно интересовались ее судьбой. И вот дождались: Августу наконец разрешили свидание с семьей. Он увидит свою дочь. Да, этого дня мы ждали... Но со свидания Август вернулся расстроенным. Оказалось, они просрочили несколько минут и зазевавшийся полицейский так толкнул жену Августа, что она упала, а девочка получила ушибы... С тех пор много воды утекло... Видели мы и настоящую фотографию Зоры... А потом... Эх, не перескажешь всего, что было потом...
Едва скрывая волнение, Зора слушала Ежу. Рассказ незнакомца напомнил ей суровое детство, печальные дни шестнадцатилетней давности, нищету, полицейские преследования, которым подвергали мать...
– Откуда вы сейчас?
– Скажи мне сперва: ты - дочь Августа?
– спросил Ежа. Зора уловила на себе его пристальный холодный взгляд и вся сразу подобралась.
– Нет, синьор. Если бы я была дочерью человека, о котором вы говорите, я не стала бы таиться. Что тут особенного?
"Почему этот человек, располагающий к доверию, явился один, без провожатого и без пароля? Знает ли его Павло?" - думала она.