Триглав, Триглав
Шрифт:
Девушка на ощупь отыскала спички. Они, конечно, отсырели. Придется попросить огня у соседей.
Вдруг в дверь постучали. Девушка вздрогнула, но, узнав знакомый стук, отозвалась. В подвал спустился смуглый, среднего роста парень.
– Живешь, как мышь...
– сказал он.
– Сыро здесь... Хуже, чем у нас.
– Сама виновата, - ответила девушка спокойно, протирая ламповое стекло.
– Надо уходить в горы.
– Допустим, ты уйдешь. А кто будет писать листовки, рисовать? Да и кто отпустит тебя?
– парень
– Это мое несчастье. Раз я умею рисовать - значит, обречена возиться с бумагами? Не хотят мне дать настоящее задание. Нет, с меня довольно!
– Значит, рисовать больше не будешь?!
– с тревогой спросил парень, опускаясь на скамейку рядом с девушкой и заглядывая ей в лицо своими черными, как маслины, глазами.
Девушка вставила в лампу протертое стекло. В подвале прибавилось света. Парень бросил взгляд в угол - там стоял эскиз картины, которую писала девушка. "Печальная Венеция" - так назвала она свое детище. Бог ее знает, когда она успевает работать; облик великого города на полотне проступал с каждым днем все яснее. "Разве в подвале место для этой картины?" - думал парень.
Быстрым, заботливым взглядом обежал он пристанище девушки и остановился на раскрытой книге, лежавшей на столе. Тургенев. "Накануне".
– Еще не дочитала?
– Третий раз перечитываю. После поездки в Венецию я уже по-другому читаю этот роман. Он доставляет мне особое удовольствие, будит новые и новые мысли. Я очарована...
Помолчали. Парень пристально смотрел на девушку. В полутемном помещении не было заметно следов усталости на ее милом лице, хотя она не спала всю ночь.
– Значит, не будешь больше рисовать?
– снова спросил он, слегка прищурив глаза.
– Не буду, - твердо ответила девушка.
– А я думаю, будешь.
– Нет! Не буду, и все, - она вспыхнула и упрямо тряхнула головой.
– Ладно, посмотрим!
– Как это посмотрим? Разве ты не знаешь, что я никогда не меняю своих решений?
Парень, лукаво усмехнувшись, достал из нагрудного кармана небольшую карточку.
– А этот портрет, Зора, разве ты не напишешь его?
Девушка изумленно вскинула густые брови.
– Ленин?!
– благоговейно произнесла она.
– Ты решил подарить мне этот портрет?
– Нет, я принес его тебе показать.
– И не дашь его мне?
– Пока нет. Я должен показать его и другим товарищам....
– А если я очень тебя попрошу? Они подождут... Я ведь тоже твой товарищ...
Она говорила вкрадчиво, отлично зная, что после такого обращения парень не устоит. И он стал постепенно сдаваться.
– Не настаивай, Зора...
– Товарищам покажешь потом. Оставь портрет у меня хотя бы на одну ночь! Ну, Сила, дорогой, прошу тебя!
– Но ведь ты
– улыбнулся Сила.
– Ах, ну что тебе сказать...
– Здорово я тебя поймал, а?
– парень торжествовал.
– Пусть этот портрет останется пока у меня. Ладно?
– Береги его хорошенько, - сдался наконец парень.
– Один советский товарищ подарил его на память нашему Павло.
– Советский товарищ?
– переспросила девушка.
– Как он сюда попал?
– А разве ты не знаешь, что в горах Триглава есть советские бойцы?
– Их сбросили на парашютах? Это диверсанты?
– Нет, это бывшие военнопленные. Фашисты привезли их сюда восстанавливать разрушенные мосты, строить, а они бежали из лагерей и теперь, наоборот, разрушают мосты и дороги. Здесь действует несколько групп; одной из них командует Аслан.
– Аслан... Ага, вспомнила. Я только что читала листовку, под которой стояло это имя. Он русский?
– Обычно всех советских называют русскими. Аслан, говорят, азербайджанец.
– Азербайджанец - и горы Триглава...
– задумчиво произнесла девушка. Как мне хочется поговорить с ним! Я так завидую им, советским людям!
– Я тоже, - вздохнул Сила.
– Наверно, они были счастливы до войны. Учись, работай, где тебе по душе, люби того, кто тебе по сердцу...
– Любить - это большое счастье, - согласилась Зора.
– Я тоже счастлив, что могу любить всем сердцем. А ты?
– Я способна любить сильнее, чем ты, - горячо возразила девушка.
– А кого ты любишь... больше всех?
– Кого я люблю больше всех?
– повторила она, пристально глядя на Силу.
– Я люблю многое, но больше всего - родину! Люблю ее природу, люблю каждую былинку на родной земле!
– Кто не любит родину?
– проговорил Сила и тут же с тревогой спросил: А еще что ты любишь?
– Свободу!
– А еще... кого?
– Люблю...
– Зора мягко улыбнулась, - отца своего люблю.
– А еще?
– Партизан!
– А еще?
– А еще...
– она озорно сверкнула глазами, догадываясь о волнении парня.
– Еще я очень люблю... Континента!
Континент - это была кличка огромного пушистого кота. Сила совсем растерялся и уже чуть слышно спросил:
– А еще ты... кого-нибудь любишь?
Зора замялась. Открытый взгляд ее встретился со взглядом Силы, и она покраснела. Сила обрадовался, но вместе с тем где-то в глубине души у него появилось сомнение, он подумал, что услышит не то, что страстно желал услышать, что она назовет другое имя, и переменил тему разговора.
– Зора, завтра я буду выступать самостоятельно, - сообщил он.
– С чем тебя и поздравляю, - холодно ответила девушка и замолчала.
"Как равнодушно отнеслась она к моему сообщению, - подумал Сила обиженно.
– Даже не удивилась ничуть".