Триединый
Шрифт:
Поднявшись с забившегося в конвульсиях тела, Блэйн вытер кинжал о грубую ткань штанов и спрятал оружие в ножны. Убедившись, что веревка по-прежнему удерживает штурвал и шлюп идет верным курсом, направился к рубке.
Зная повадки демонов, капитан не сомневался, что его матросы мертвы. Но следовало, как минимум, позаботиться о телах.
Калеб лежал почти у самых дверей. На заросшем длинной щетиной лице пожилого мужчины застыло выражение ужаса. В груди зияла кровавая дыра. Балагур, выпивоха и бабник, знавший чуть ли ни всех шлюх на островах, он не раз повторял, что
Блэйн покачал головой, думая, что судьба смеется над человеческими желаниями. Но с ним все будет иначе. Он об этом позаботился, заплатив немалую цену.
Схватив Калеба за ноги, капитан вытащил старого матроса на палубу. Положив мертвеца рядом с телом первой койры, вернулся в рубку.
Дис, молодой загорелый парень, островитянин, нанявшийся в матросы, чтобы насобирать деньги на свадьбу, лежал ничком возле печи. Светлая рубаха, пропитанная кровью, прилипла к спине. Мельком глянув на глубокую рану со рваными краями, Блэйн по привычке отметил, что, добираясь до сердца, койра проломила два ребра. Больше капитан о Дисе не думал. Не то, чтобы ему было плевать на убитого: просто в свое время Блэйн видел гибель слишком многих товарищей и давно разучился грустить из-за павших.
Нагнувшись, чтобы поднять Диса, капитан через приоткрытую железную дверцу увидел большое яйцо, светившееся красным, как угли, на которых оно лежало. Тренированное тело среагировало само: Блэйн еще не успел толком осознать опасность, как оказался у двери, ведущей на палубу. Внутренность судна залил свет, позади капитана громыхнуло. Чудовищный толчок горячего воздуха ударил Блэйна о дверь и потащил дальше, разрывая корабль на части.
«Вот что имела в виду койра, утверждая, будто мне не спастись» – подумал Блэйн, прежде чем потерять сознание.
* * *
Блэйн пришел в себя от того, что чуть не захлебнулся. Дернув головой, забил руками по воде, но тут же взял себя под контроль. Глубоко вздохнув, ощутил сильную боль в груди. Предположив, что у него повреждены ребра, стал дышать более поверхностно.
Грудной клеткой повреждения не ограничились. Левое предплечье насквозь пробила щепка в палец толщиной и длиной в половину руки. Блэйн не стал ее вытаскивать, а только, морщась, отломил торчавшие с двух сторон концы.
Кроме этого, задняя часть тела – от затылка до пяток – была обожжена. Прохладная вода несколько смягчала болевые ощущения, но не сильно.
Больше всего Блэйна беспокоил постоянный шум в голове, мешавший сосредоточиться. Время от времени перед глазами все плыло, и раненый на какое-то время словно отключался.
Солнце полностью скрылось в пелене облаков. Далекий горизонт на западе еще озаряли остатки света, но вокруг Блэйна сгустилась тьма. Вцепившись в самый большой обломок корабля из тех, что качались на волнах вокруг, теперь уже бывший капитан закрыл глаза, прикидывая, как долго сумеет протянуть до тех пор, пока не ослабнет окончательно и не сможет больше держаться
Последняя мысль вместе с накатившей безнадежностью, заставила его рассмеяться с отчаянным ожесточением. Блэйн владел необыкновенным секретом, позволявшим продлить жизнь до бесконечности, но прямо сейчас не мог им воспользоваться! Неужели древний демон, с которым он заключил сделку, ведал, что открытое человеку знание пропадет зря?!
* * *
Примерно полночи Блэйн провел в полубессознательном состоянии, цепляясь за спасительную доску. Волнение утихло, но небо затянуло темной пеленой туч. Болтаясь в кромешном мраке, Блэйн словно пребывал в нигде. О том, что он все еще находится в мире живых, свидетельствовали лишь неутихающая боль и негромкий плеск воды.
Ровный механический гул, раздавшийся в отдалении, заставил Блэйна открыть глаза. Напряженно всматриваясь в темноту, он разглядел слабый проблеск огней. Оценив расстояние и скорость их движения, Блэйн определил точку в пространстве и поплыл к ней.
Расчет оказался точным: человек и пароход встретились именно там, где предполагалось. Прикоснувшись к высокому черному борту, Блэйн собрал остатки сил, активируя свой Дар. Его пальцы вминались в шершавый металл, создавая ненадежную, но все же опору.
Медленно, очень медленно Блэйн карабкался по холодной поверхности, пока, наконец, не перевалился через фальшборт. Лежа на спине, он тяжело дышал, ощущая, как его начинает покидать жизнь.
Послышались шаги, и в свете покачивавшихся фонарей умирающий увидел склонившегося над ним подростка. Небогатая, но опрятная одежда выдавала аристократа, светлые, почти белые волосы свидетельствовали о том, что предки парня – выходцы с севера. Блэйн понял, что это его последний шанс.
– Не бойся, – просипел он, опасаясь, что подросток уйдет.
Парень не ответил, продолжая со странным выражением глазеть на лежащего. Всмотревшись в его лицо, Блэйн увидел то, чего не заметил вначале: отсутствующее выражение в широко распахнутых синих глазах и безвольно приоткрытый рот. Все это явно свидетельствовало о том, что у паренька имелись проблемы с головой.
Блэйн разочарованно вздохнул, но тут же решительно отмел сомнения – у него просто не оставалось иного выхода. Либо этот парень, либо смерть. Вероятно, конечно, ничего не выйдет, но Блэйн привык идти до конца. Если уж судьба дает призрачную возможность выжить, он ею воспользуется.
– Эй, малый, смотри мне в глаза, – сказал он. – Это будет быстро…
* * *
– Виктор! – встревоженный мужской голос чрезмерно громко прозвучал на безлюдной палубе.
– Милый, вот ты где! – вторил ему взволнованный женский.
Двое поспешно приблизились к подростку, неподвижно стоявшему возле распростертого тела. Женщина, чуть опередив мужчину, торопливо обняла ребенка. Бросив испуганный взгляд на окровавленного Блэйна, потянула мальчишку в сторону.