Триединый
Шрифт:
Я удрученно уставился в тарелку. Похоже, жизнь подростка из благородной семьи не так легка и безоблачна, как казалось. Что ж, выбора у меня, похоже, нет. Придется соответствовать положению.
* * *
Вопреки моим опасениям, занятия оказались не особо сложными.
Математику, включавшую в себя и основы геометрии, вел молодой человек по имени Лео Эйлер. Высокий, худой и до невероятного скромный, во время первого визита он примостился на краешке стула в отцовском кабинете. Тихим голосом начал объяснять самые азы. Слушая его, я убедился в верности высказывания о том, что
– Саэр Ардисс, – тихо и немного монотонно говорил он, глядя на носки своих туфель, – вы утверждали, будто мальчик никогда прежде не изучал точных наук. Между тем, он легко решает задачи, которые дают ученикам более старшего возраста. Мне печально оттого, что вы задумали сыграть со мной столь жестокую шутку.
Эзерин и сам изрядно удивленный тем, насколько легко я освоил предмет, заверил Эйлера в том, что никто и не думал его разыгрывать.
– Виктор долгие годы болел, поэтому совершенно не мог заниматься. Лишь недавно он научился читать и писать. И сделал это значительно быстрее, чем другие дети.
Лео Эйлер с интересом и почтением посмотрел в мою сторону.
– Не могу помыслить, чтобы благородный человек жестоко обманывал несчастного преподавателя. А значит, ваш ребенок – из тех уникумов, что легко опережают в учении не только сверстников, но и взрослых!
Лицо Эзерина могло показаться спокойным, но я успел изучить его и видел, что отец чем-то озабочен.
– Убежден, что ваш вывод не верен, учитель Эйлер, – промолвил он после паузы. – Думаю, Виктор, словно дитя, впитывающее всевозможные знания, всего лишь наверстывает то, что давно известно прочим сверстникам.
– Но… – решился возразить Эйлер.
– Именно так и есть, – не дал ему развить мысль отец. – А еще, полагаю, наиважнейшую роль сыграли блестящие умения наставника. Я весьма признателен за ваше прилежание, благодаря которому вы мастерски подняли уровень знаний Виктора. В знак моего удовлетворения, я стану платить вам вдвое больше оговоренной суммы.
– Но это слишком много, – растерялся учитель.
– Вы, бесспорно, заслужили, – настаивал Эзерин.
Еще во время плавания я пришел к выводу, что родители не слишком богаты. Точнее, вовсе небогаты. Увидев дом, я лишь убедился в этом. Так почему же отец идет на дополнительные расходы? Такое ощущение, будто он хочет отвлечь Эйлера от моих успехов или убедить в том, что они – исключительно заслуга учителя. Странно, обычно родители, наоборот, хвалятся любыми, даже самыми незначительными достижениями детей. Почему же Эзерин опасается, что ко мне будет привлечено внимание? Что он скрывает? И не следует ли мне более осторожно демонстрировать свои навыки?
* * *
Остальным наукам меня обучал Венель Касдор – рыхлый невысокий толстяк с глубокими залысинами в песочного цвета волосах. С ним никаких проблем не возникло. Хотя история и география давались мне довольно легко, благодаря вновь проявившемуся эффекту узнавания, я задерживался на разных фактах, стремясь лучше изучить мир.
Со словесностью дела шли средне. Мне пришлось зазубрить некоторые правила. Кроме того, учитель
– Он прилежный и способный мальчик, саэр Ардисс, – докладывал он отцу, отирая лоб полосатым платком. – Но чистописание – не его стихия.
Эзерин, подняв брови, разглядывал мои каракули, а после говорил:
– Ничего страшного. Виктору просто требуется больше практики.
* * *
А вот с верховой ездой у меня поначалу не заладилось. Я с некоторой опаской подошел к лошади, ожидая, что она может укусить или лягнуть. Животное, в свою очередь, настороженно смотрело на меня. Заметив это, отец, выступавший в качестве наставника, ободряюще произнес:
– Смелее, сын! Это очень спокойная лошадка. Не делай резких движений, дай ей привыкнуть к тебе. Возьми кусок моркови, – он протянул мне крупный оранжевый круг, – дай ей. Только не пальцами, а положи на раскрытую ладонь!
Я нехотя поднес лакомство к лошадиной морде. Животное потянулось и аккуратно схватило еду неожиданно мягкими губами.
– Теперь можешь погладить ее, – одобрительно прокомментировал Эзерин.
Пока я возил рукой по гриве лошади, отец рассказывал, что можно и нельзя делать с конем. Информации было так много, что я запутался. И из всего сказанного уяснил лишь, что к лошадям не следует подходить сзади.
Потом настал черед практики. Эзерин показал, как нужно залезать в седло и как управлять животным. Я всегда полагал, что лошадью рулят при помощи уздечки. В реальности выяснилось, что, минимум, половину сигналов наездник передает ногами. Я совершенно сломал голову, пытаясь запомнить, как нужно надавить ногой, и что при этом потянуть руками, чтобы лошадь сделала то, что мне требуется. Или вовсе что-то сделала.
Нет, определенно, механические транспортные средства куда лучше, надежнее и предсказуемей. Мотоцикл не укусит тебя за ногу, машина не понесет, чего-нибудь испугавшись, и не лягнет, если подойти сзади. К сожалению, с техникой здесь было плохо, поэтому все пользовались лошадьми. И каждый представитель благородной семьи обязан был уметь передвигаться и сражаться верхом.
Кстати, о сражениях. Если с коняшкой я через некоторое время разобрался и даже несколько раз самостоятельно выезжал в город, то с фехтованием потерпел фиаско. Преподаватель – гарнизонный мастер меча Алан Менард – из кожи лез вон, чтобы научить меня хоть чему-то. Я честно старался повторить его стойки и удары, но все равно выглядел, словно пенсионер, пытающийся палкой отогнать осу.
– Саэр Ардисс, – по-солдатски четко говорил мастер отцу после восьмого или девятого дня тренировок, – мне жаль, но, похоже, ваш сын безнадежен. Как мы не бьемся, он не способен овладеть даже основными позициями. Про базовые передвижения уже не говорю. И дело не в лености: я вижу, что он старается. Но скорее я научу фехтовать медведя, чем Виктора, уж не прогневайтесь за прямоту!
Эзерин посмотрел на меня. Я уныло пожал плечами. Разве я виноват, что с самого начала занятий меня не оставляло чувство, будто занимаюсь какой-то ерундой? Меня буквально переполняло ощущение, словно меня засунули в песочницу к малышам и заставляют совочком копать крохотные ямки. И это дико раздражало. Или даже неимоверно бесило.
Я пытался совладать с подобным состоянием, раз за разом прилежно повторял движения, показанные Менардом. Но тут же наступал одной ногой на другую или ронял прямой деревянный меч.