Тридцать три несчастья
Шрифт:
Глава 18
Утром Любанька позвонила Галдиной.
Звонку предшествовал мучительный ночной скандал с мужем.
В провале всей операции Кирилл винил исключительно Любаньку. Он метался по квартире и швырял в нее чем попало — книгами, цветочными горшками, обувными щетками. Заспанный, перепуганный Колян выглянул из своей комнаты, но моментально получил от отчима в лоб. На рев сына Любка не обратила внимания. Она машинально уклонялась от ударов и, как сомнамбула, бродила за Кириллом с веником и совком, собирая
— Кретинка! Тупая кретинка! Сука! — Кирилл почти охрип, но продолжал орать: — Ну что ты молчишь, а? Нечего сказать?!
Любка повернулась к нему спиной и высморкалась в подол халата.
— Ах, морду воротишь?! Ты бы лучше в кабаке на меня не пялилась! Это из-за твоей свинячьей ревности нас вычислили! Эта черножопая сразу поняла, что ты моя баба! Сука!
Кирилл сплюнул на пол. Непонятно было, кого он имел в виду, но Любка не выдержала:
— Черножопая?! Ах, так теперь она, оказывается, черножопая?! Да ты ее там прилюдно чуть не трахнул!
— А если бы и трахнул? Я действовал в интересах дела, понятно? И ты, дура, это знаешь! А вот какого черта ты таращилась на нас?!
— Сам же сказал — глаз не спускай и жди сигнала.
— Но я не велел тебе рожи кривить!
— Я не кривила!
— Нет, кривила!
Так продолжалось до четырех утра. Измотанные, вконец обессилевшие, они легли спать под разными одеялами, отвернувшись друг от друга.
Проснувшись, Любка оделась, накрасилась, разбудила Коляна, накормила его завтраком и отправила в школу. К счастью, Кирилл уже уехал в банк, и она могла сосредоточиться, прежде чем звонить Лерке.
Любанька еще раз продумала все детали рискованного плана, изобретенного Кириллом в пылу ссоры. Имелись в нем, конечно, сомнительные пункты, но отступать было некуда — впереди маячил третий путь, ибо пять тысяч взять было решительно негде.
Лерка назначила встречу на четыре часа у себя дома. Она куда-то очень торопилась, и Любка так и не поняла, удивилась ли она ее просьбе о встрече.
Ровно в четыре часа Любаня звонила в дверь Леркиной квартиры. Никто не открывал. Промаявшись минут пять на лестнице, Любка спустилась во двор, протопала к детской песочнице и уселась там на скамеечку.
Накрапывал дождь со снегом, промозглый ветер забирался под ее демисезонное пальто, но Любка не чувствовала холода. Она боялась, что Лерка ее обманет и не приедет, а потом целая неделя уйдет на то, чтобы выловить ее и назначить новую встречу. Вот только на эту встречу не придет уже сама Любаня.
Наконец показалась знакомая красная «девятка», Лерка посигналила, и Любаня подошла к машине.
— Привет, кисуля. Извини, задержалась. — Кутаясь в норковую шубку, Лерка торопливо запирала дверцу. — Побежали, а то вымокнем.
Лерка выглядела очень довольной, она порхала по кухне, чашки мелькали в ее изящных ручках, аромат дорогого кофе приятно щекотал ноздри, Лерка весело щебетала:
— И ты представляешь? Бобасенька мне отвечает: «Тогда, мамочка, я совсем не
— А?.. Нет… Мой поспокойнее. — Любка никак не могла приступить к делу, она нервничала и отвечала рассеянно.
— Слушай, прекрати, пожалуйста. — Лерка наконец-то села за стол.
— Что? — не поняла Любка.
— Грызть ноготь. Смотри, уже кровь пошла.
— Да, действительно… Идиотская привычка. — Любка вытащила из кармана носовой платок и обмотала им большой палец.
— Любань, да ладно тебе… Выкладывай. Что там у тебя? А то скоро мои вернутся, не дадут поговорить.
— Ну, короче, я к тебе с предложением.
— От которого я не смогу отказаться? — засмеялась Лерка.
— Ну, вроде того, — улыбнулась Любаня.
— Ага, давай.
— Помнишь, ты тогда, еще давно, говорила, что со временем я смогу выкупить ларек?
— Да, помню. И что? — Лерка разлила по чашкам кофе.
— Ну вот, я и хочу выкупить, — вымученно произнесла Любаня.
— Так-так… — Лерка закурила и с интересом взглянула на подругу. — Продолжай.
— Только не один, а все пять.
— Ого! — Лерка даже присвистнула. — Кисуля, а ты хотя бы представляешь, во что это тебе обойдется?
— Да, — ответила Любка. — Я все подсчитала. Смотри, что получается — за каждый киоск ты платишь аренду, это примерно триста баксов в месяц, итого — полторы тысячи. Плюс двадцать процентов с оборота — «крыше», учитывая чистую прибыль. Я готова заплатить тебе семь тысяч баксов.
Лерка оторопела от такого практического подхода.
— То есть как готова? Да у тебя, поди, и штуки-то не наберется? Любань, ты в своем уме? На рассрочку не рассчитывай.
Но Любка гнула свое:
— Лер, ты только скажи, согласна или нет.
— Ну, допустим. — Лерка задумалась, ошалев от Любкиной решимости. Она не понимала, как та могла скопить такую сумму. Но Любаня была так настойчива, что Лерка почему-то ей поверила. Несколько минут она молчала, потом продолжила: — Как ни странно, ты случайно вовремя. Я тут дело одно затеваю, сама хотела от киосков избавиться, как раз некоторой суммы не хватает. Ты можешь стать покупателем, но с двумя условиями: не семь, а девять, и все сразу, наличными. Никакого кредита.
— Семь, — отрезала Любка.
— Ты что, шутишь, что ли? Прямо не верится. Откуда у тебя бабки?
— Семь, — тупо повторила Любаня. — Это последняя цена. Больше у меня нету.
Лерка загадочно улыбнулась, достала из холодильника початую бутылку шампанского, разлила по бокалам, один протянула Любке.
— Ладно, черт с тобой. Уступлю по дружбе. Семь. — Подруги выпили. — Когда будут деньги?
Любаня не верила своей удаче. Она готовилась к тяжелым, продолжительным боям, а Лерка сама с радостью сдавала свои бастионы. Любка облегченно вздохнула и, не поморщившись, проглотила кисло-сладкую шипучку.