Тридцать ночей с мужем горцем
Шрифт:
– Отлично. – Она кивнула, словно сама себе ответила на вопрос. – Если не любишь, то хоть веришь мне?
– Верю тебе? – Коннор задохнулся при этих словах. Верить женщине? Он и представить себе никогда не мог, что Кейт спросит у него такое!
– Нет? Тогда мы должны проверить, насколько я могу доверять тебе, насколько в действительности ценна твоя честь.
– Что? – Она ставит под сомнение его честь? Одним широким шагом Коннор сократил расстояние между ними, схватил ее руку, притянув Кейтлин к себе, чтобы она чувствовала его дыхание, когда
– Объяснись, женщина.
– Я не могу быть твоей женой, не в этом смысле. Я не могу отдать свое тело мужчине, который не любит меня, не доверяет мне.
– Тогда что это было прошлой ночью?
Дрожала все-таки она, ее рука тряслась под его пальцами.
– Наверное, ошибка, – склонив голову, прошептала она.
Коннор прижал ее к себе, зарывшись лицом в теплый изгиб ее шеи. Ее голос дрожал, но слова остановили Коннора.
– Ты поклялся защищать меня. Если ты возьмешь меня вопреки моей воле, ты станешь причиной моей боли. Так, что там с твоей драгоценной честью?
Коннор отпустил ее руку и отступил, вглядываясь в ее лицо, пытаясь понять истинные чувства. Увидел он лишь решимость. И дрожащий подбородок, словно она вот-вот расплачется. Страх? Мысль, что женщина, которую он поклялся защищаться, боится его, нанесла глубокую рану.
Он развернулся и направился к выходу, остановившись только чтобы подобрать свою рубашку. Когда он спускался по лестнице, его сознание разрывалось от водоворота свалившихся на него незнакомых эмоций. Но он не собирался терять самообладание.
– Коннор?
Резкий голос его тети прервал его мысли. Сжав руки за спиной, она стояла на лестничном пролете.
– И куда же ты собираешься?
Таким тоном она разговаривала с ним, когда он был маленьким мальчиком, и это разбередило его кровоточащие раны.
– Искать место, где смогу напиться и уснуть, и где не будет и духа женщин.
– Я так не думаю, племянник. Пока твой друг остается здесь, ты будешь поддерживать видимость, что у тебя наверху любящая жена. Ты же не хочешь, чтобы король засомневался, что это настоящий брак, верно? У тебя есть сестра, семья. Подумай об этом.
Она была права. Коннор хотел накричать на нее, оттолкнуть с пути и пойти дальше, но она была права. У него не было выбора.
Он развернулся и пошел вверх по лестнице, остановившись у закрытой двери. Хотел было постучать, но передумал и присел на ступеньке. Он чуть-чуть подождет. Даст женщине в комнате время лечь в постель и уснуть. Тогда войдет и пододвинет свое кресло к камину.
Готовясь к еще одной долгой ночи, Коннор прислонился к двери.
Глава 24
Жизнь обернулась чередой монотонных дней и долгих ночей.
Кейт проводила большую часть дня с Маири или в одиночестве в саду. Работа с травами была ей близка - все словно в ее маленьком саду дома. А когда ей нечем было заняться,
В замке нашлось несколько книг - спасибо предусмотрительным родителям Коннора и его дедушке с бабушкой, - хотя это скорее были манускрипты, которые прекрасно смотрелись бы под стеклом в музее. Некоторые были на латыни, которую Кейт изучала в школе, благодаря чему могла хоть как-то их прочитать. Как минимум один был на греческом. Но большая часть оказалась написана мягким почерком, который, однако, ей так и не удалось разобрать.
Коннор читал их глубокой ночью. Каждой ночью. Сидя перед камином в их комнате и ложась в постель лишь, когда Кейт, как ему казалось, уже давно спала. А она, конечно же, не спала. Кейт стало казаться, что она больше никогда не сможет спокойно спать по ночам. Черт бы побрал всех этих Фейри!
В тот вечер, когда она сообщила Коннору, что остается, Розалин заметила, что пока в замке живет Роберт, им стоит решить, как вместе пользоваться спальней, иначе будет сложно скрыть, что они ее не делят. Поэтому Коннор с Кейт каждый вечер уходили в эту комнату.
Коннор соорудил в углу большую ширму, и Кейт могла в уединении переодеваться. Каждый вечер, пока Коннор сидел у камина и читал, она, скользнув в свою очень длинную ночную рубашку, забиралась в кровать. Потом притворялась что спит, и пару часов спустя Коннор наконец ложился на свой край огромной кровати. Они всегда держались на расстоянии друг от друга.
Кейт лишь надеялась, что он страдал, как и она, но кроме его постоянно усталого вида и легкой брюзгливости, когда Роберт шутил по поводу новоиспеченного мужа, который мало спит, никаких признаков не замечала.
К середине дня Кейт переделала уже все что могла. В саду не осталось ни одного сорняка. Маргарет, шикая, выгоняла ее из кухни каждый раз, когда она просто там появлялась. Розалин вышивала, а попытка Кейт заняться рукоделием окончилась катастрофой. Даже Маири была занята.
Рано утром у внешних ворот появилась одна из служанок Дан Арда. Она принесла Маири известие от Лайалла, и с тех пор, как девушки убежали в спальню Маири, Кейт их не видела.
Стоя в центре главного зала и ощущая свою бесполезность, Кейт решила нарушить сложившиеся правила - она выйдет наружу и будет ощущать бесполезность там. По крайней мере, пейзаж будет получше.
Кейт вышла на главную лестницу и перегнулась через перила. Ей очень нравилось это место, и она подумала, что могла бы уговорить Коннора поставить здесь лавочку. Отсюда открывался прекрасный вид на склон горы и весь внутренний двор.
А самое лучшее – отсюда она могла бы наблюдать, как Коннор каждый день тренируется с Робертом на мечах. Она никогда не уставала смотреть на своего мужчину, и тем более сейчас, когда он разгорячился и скинул рубашку. Даже со своего места Кейт видела перекатывающиеся под его кожей мускулы.