Тридцать ночей с мужем горцем
Шрифт:
Голос Коннора прозвучал резко и раздражал ее чувствительный слух.
– Спуститься. – Она не собиралась кричать. Кейт глубоко вдохнула, отчаянно пытаясь сдержаться. – Мне надо спешиться. Сейчас же. Остановись.
Кейт не могла смотреть на него, но всё-таки сумела поговорить не расплакавшись.
– Хорошо, – ответил он, тронув своим дыханием волосы у нее на макушке, и развернулся к остальным. – Вон на той лесной опушке у ручья мы сможем прекрасно отдохнуть и перекусить.
– Господи, спасибо, - прошептал Лайал, - я так голоден, что съел бы и мешки, в которых мы везем
Все смеялись над его шуткой, пока он дружелюбно ухмылялся. Когда они остановились и спешились, вокруг них опять зазвучали веселые разговоры.
Кейт казалось, что они вечность добирались до выбранного места, расположенного всего в нескольких ярдах . Как только Коннор снял ее с лошади, она подобрала свои юбки и бросилась бежать. Она не знала, куда именно направлялась, ей нужно было просто уйти от туда, в лес, подальше от чужих глаз, прочь от него. Кейт слышала, как он звал ее, но продолжала бежать. Eй показалось, что она услышала, как он выругался, но была уже слишком далеко, чтобы сказать наверняка.
Она остановилась у ручья и, уперев руки в бока, наклонила голову и просто ловила ртом воздух. Кейт не знала точно, хочется ли ей поплакать или же ее тошнит.
Ей было больно. Его бескомпромиссный отказ от нее причинял настоящую физическую боль. Даже застав Ричарда с секретаршей, она не чувствовала себя так плохо.
Кейт опустилась на колени у ручья и плеснула водой себе в лицо, и тут же через кусты на берег пробрался Коннор.
– Никогда, слышишь, никогда больше не убегай от меня. – Он сильно хмурился, когда схватил ее за руку и поставил на ноги. – О чем ты думала? С тобой могло случиться что угодно. – Коннор тяжело дышал.
«Хорошо хоть вода на лице скрыла слезы», - подумала Кейт, вырывая руку из его цепкой хватки.
– Мне надо было… - она запнулась.
Что она могла ему сказать? Что была такой дурой и решила, что не безразлична ему? Что, осознав, как ошиблась, испытывала такую боль, что не может ни думать, ни дышать?
– Мне стало плохо.
Даже Кейт понимала, какое это жалкое оправдание, но на мгновение ей почудилось, что в его глазах промелькнула тревога. А потом это видение исчезло.
– Сейчас тебе лучше? – спросил Коннор, снова став резким и раздражительным.
Кейт кивнула, не зная, способна ли говорить.
– Когда вернемся на поляну, поешь с нами? – Он положил руку на рукоять меча, и смотрела куда угодно только не на нее.
Кейт опять кивнула, и они вернулись к месту стоянки.
– Я же сказала тебе оставить ее там одну, - ругалась Маири, когда они пришли к импровизированному пикнику.
Кейт взяла хлеб и сыр, который протянула ей девушка, и ушла подальше от остальных. Она сидела, прислонившись спиной к камню, и смотрела, как стремительно течет в ручье вода.
Все же хорошо, что она скоро вернется домой. Тут она просто сходит с ума. Ее реакция на этого мужчину совершенно, абсолютно нелепа. Она знает его меньше месяца. Она не может, не хочет испытывать к нему какие-то чувства. Еще одна неделя, и она больше никогда его не увидит, если только в исторической хронике.
Ее желудок свело от этой мысли. Когда она вернется домой,
Это безумие.
Она безумна.
Коннор единственный, кто поступал здраво. Она просто не могла увлечься мужчиной, который через несколько дней даже существовать. не будет. Она должна собрать остатки здравого смысла и вести себя разумно.
Кейт пыталась обуздать свои эмоции, когда Коннор и Лайал, увлеченно беседуя, сели в нескольких шагах от нее.
– Сколько раз мне нужно тебе об этом говорить? Я не собираюсь свергать твоего отца. Он глава клана МакКирнен.
– Но, Коннор, он проигрывает все. Это уже болезнь. Причем лишь одна из многих. Вот почему он собирается выдать Маири за МакФерсона. Он должен ему намного больше, чем может выплатить, и боится, что тот выступит против него. – Лайал говорил тихо и решительно. – Люди с радостью пойдут за тобой, если ты попросту приведешь сюда своих людей, чтобы свергнуть его. Ты же сам видел, как они тебе рады. Они помнят, как им жилось, когда лаэрдом был твой отец.
– Нет, Лайал. Я уже говорил тебе, я не стану выступать против твоего отца. После свадьбы, мне хватит и того, что я поселюсь в Ситхен Фардах и буду налаживать свою жизни там. Я стану заботиться о Маири, и твоему отцу придется найти другой способ оплатить свой долг МакФерсону. Это уже меня не касается. Не заводи больше со мной таких разговоров. Артур – лаэрд.
– Но, Коннор, ты не принес ему клятвы верности. Это всем известно.
– Моя верность принадлежит моему королю и никому больше. Я не стану клясться в верности никому другому. Ничего не изменится. Я не брошу вызов Артуру и не стану его убивать, тем самым уничтожая наши земли. Я видел, что происходит с людьми там, где идет борьба за власть. Я не намерен участвовать в этом. – Коннор встал и бросил остатки своего обеда в воду. – Мы уже достаточно отдохнули. Пора в путь, а то мы не успеем вернуться до наступления темноты.
Они сели на лошадей и вновь пустились в путь, но на этот раз Кейт было о чем занять свою голову, и помимо чувства жалости к себе.
Теперь она начинала понимать, что к чему. Если Лайал, который явно близок к Коннору, считает, что у того есть шанс занять свое законное место лаэрда, то из этого может следовать только одно, его дядя и Блейн, которые вообще не желали беседовать об этом с Коннором, думают точно так же.
Конечно, это еще не значит, что кто-то надеется получить выгоду, напугав ее лошадь. Или от матримониальных поползновений Блейна.
Где же Нэнси Дрю, когда она действительно нужна?
Они ехали еще около получаса, когда Кейт заметила маленького мальчика, бегущего им навстречу. Она тронула Коннора за рукав, но он уже заметил ребенка и пришпорил лошадь ему навстречу
– Что такое, парень? Что случилось? – глаза мальчика были распахнуты, и он задыхался. На вид ему было не больше семи-восьми лет.
– Моя мама, сэр. Ее время пришло, и она послала меня за помощью.
К ним подъехал Дункан. Он наклонился и посадил вырывающегося мальчишку перед собой на коня.