Трибунал
Шрифт:
Во рту Ланн держал длинную тонкую сигарету, как те, которыми смолила в кабинете Мари. Мерзкие такие сигареты с ароматом гвоздики и ментола. Юрист протянул руку. Уголок рта инспектора рефлекторно дернулся, и это не укрылось от взгляда адвоката.
— Пожалуйста, не надо все усложнять, Камаль. Пожми мне руку, и давай просто поговорим за сигаретой.
Инспектор достал свой старенький портсигар, вытянул одну крепкую самокрутку, к которым пристрастился еще в армии, и прикурил. Все это время адвокат терпеливо держал руку и молча улыбался. Жест этот был не столько искренним, сколько театральным.
— Мы теперь на «ты»? — Йона неохотно пожал протянутую руку. Рукопожатие Лана было властным и уверенным.
— Я со всеми выпускниками своего любимого юрфака на «ты», — продолжал адвокат, не отпуская при этом руки инспектора. — Мы как щенки одной породы — если покопаться достаточно долго в родословной, найдется общий предок.
Инспектор хмыкнул:
— Весьма художественный образ. Долго его придумывал?
— Экспромт. — Адвокат расплылся в широченной улыбке. — Иногда на меня находит внезапное вдохновение.
— Отпустишь меня или мне применить силу?
Элмер картинно отпустил руку, словно на нее вылили кипяток.
— Давай-ка отойдем в сторону, не будем мешать людям, бегущим покурить.
Мужчины отошли в сторону от прохода, встав у спуска справа.
— Дам тебе совет, Камаль, — произнес Ланн спокойно и едва слышно. — Не надо идти войной на моего клиента. А если пойдешь, то готовься к тому, что война будет серьезной. До смерти.
— Угроза? — Левая бровь Камаля сама собой поползла вверх.
— Дружеский совет от старшего товарища недоучившемуся младшему.
— Закончил экстерном в первый год после войны, — непонятно зачем поправил его инспектор.
— Да, я знаю, а еще ускоренные полицейские курсы, скоропись и быструю печать. Я много чего о тебе знаю. Даже в какую девчонку ты был влюблен на третьем курсе.
— Ты же знаешь, что сбор таких данных об офицере полиции незаконен.
— До года и штраф. Именно поэтому у меня отличная память — профессиональная необходимость. Но что это мы отвлеклись. Не стану тебя воспитывать, это твоя жизнь, но имей в виду — переговоров с тобой не будет. Я первый и единственный раз говорю с тобой, как с другом, и даю тебе непрошеный совет: если будет вариант размазать моего клиента — размажь. Четвертого, пятого, любого. Просто так их не оставляй, иначе сам об этом быстро пожалеешь.
— Удивительно слышать такое от адвоката.
— Нет… Я отлично понимаю, кто я, кого защищаю.
— Но менять ничего не хочешь?
— Деньги я люблю больше, чем людей. Да и ворочаться по ночам лучше на шелковых простынях, а не на желто-коричневой дерюге.
Ланн придвинулся ближе, так что голос его стал практически шепотом:
— Они тебя уничтожат, Камаль. Попробуй не дать им такого шанса, потому что иначе…
Адвокат замолчал и кивнул многозначительно.
— Зачем ты меня предупреждаешь?
Инспектор все еще не верил в искренность слов адвоката.
— Можешь считать это попыткой заглушить совесть. — Элмер сбил пепел и коротко затянулся.
— Ну или попыткой выйти из воды сухим, когда я выиграю.
— Если ты выиграешь, а это маловероятно. С Драбли, с Каленгом, с братьями Илио
— Проигрывать не собираешься, но все равно решил подстелить соломку.
— Потому я и лучший адвокат в городе, — рассмеялся Ланн. — Ты, пожалуй, как лучший легавый, видишь суть вещей правильно и точно, Йона. Не против, если я к тебе по имени?
— Плевать.
— Отлично, так вот, Йона. — Ланн хмыкнул. — Я на стороне зла, ты — на стороне добра, или как-то так, но это не мешает мне тебя уважать. Поэтому, чтобы ты понимал, я размажу тебя в зале суда. Ты будешь там моим врагом, я разотру тебя в порошок, в атомную пыль. Ты поместишься в детский совочек после этого. Но когда мы выйдем из здания, я хочу, чтобы ты уяснил, я ничего не делал. Я был против, но меня не послушали.
— Угроза?
— Говорю же — предостережение. Ладно, можешь мне не верить, но я тебе все сказал. Будь готов ударить в ответ и помни, кто тебе не сделал за пределами зала ничего плохого.
— Мой старый добрый друг Элмер Ланн.
— Верно! А теперь мне пора отмазывать клиента от каторги.
Адвокат похлопал инспектора по плечу и поспешил внутрь здания суда.
Камаль еще раз взглянул на небо. Где-то вдали собирались свинцовые тучи, готовые залить так ненавидимый ими город на три этажа. Внезапно Йона ощутил холодный взгляд наблюдателя. Будто кто-то очень и очень опасный смотрит на него через прицел винтовки.
Слишком знакомое и неприятное ощущение.
Вот только он не чувствовал его с того проклятого дела братьев Тэмм — дела банды Теней. Йона еще раз внимательно осмотрел толпу, взглянул на другую сторону дороги.
Никого.
Инспектор быстро загасил окурок и поспешил внутрь здания. Ему предстоит еще много чего сегодня сделать.
Кузнечик успел укрыться за колонной в самый последний момент.
Сердце его стучало, словно мотор у автомобиля. Встретиться с кем-то из своей прошлой жизни очень хотелось. Вот только это сорвало бы наблюдение. Камаль не мог бы его не узнать, а значит… вмешался бы в операцию Полковника.
«Близнецы» на том и погорели, что этот идиот Том Энджело решил проведать места боевой славы и встретил пару друзей. И где теперь все трое? Застрелены при задержании.
Нет, связываться со своими близкими нельзя. Просто нужно принять этот факт и делать то, что он должен сделать. Вот только ощущения у него были неправильные.
Он словно снова тонул.
Так хотелось вновь протянуть руку сержанту, и чтобы тот вытянул Кузнечика из полыньи.
Глава 5
Эксперты осматривали место преступления с подобающей тщательностью и дотошностью. Казалось, что эта маленькая меблированная квартира не видала такого количества посетителей никогда. Народа набилось, как сельдей в бочку, так что офицеры Бартон и Уэсли остались на лестничной клетке. Факт этот нисколько не смущал ни одного, ни второго, портить перед обедом себе аппетит не хотелось. А, судя по отдельным обрывкам фраз, которые доносились из квартиры, аппетит оба полицейских испортят себе основательно.