Трибунал
Шрифт:
— Мы, немцы, мозговитый народ, — говорит Малыш. — Потремся лбом о стенку, и получается что-то вроде этого фокуса с носовым платком. Спорю на свои яйца, что если русские схватят нас, они будут сморкаться в этот платок, даже не догадываясь, что это секретная немецкая разработка, лучшая в двадцатом веке.
— Там, куда мы идем, есть мины? — испуганно спрашивает Барселона. С того случая на минном поле у него страх перед минами.
— Есть, конечно, — угрюмо отвечает Старик. — А ты как думал? Непременно идите по следам переднего. От шага на несколько сантиметров в сторону могут зависеть наши жизни… Если кто из вас наступит на мину, погибнет
— Мины вовсе не так опасны, как многие думают, — говорит высокомерно фельдфебель Шрёдер.
— Можно подумать, ты это знаешь, — отвечает Барселона. — Я три раза взлетал в воздух так высоко, что мог бы почесать Христу пятки, и я знаю, что такое мины!
— И тебя произвели в фельдфебели! — язвит Шрёдер.
Барселона хочет броситься на него, но Старик быстро встает между ними.
— Можете при желании перерезать друг другу глотки, когда взорвем этот объект. А до тех пор поберегите силы! Это самое опасное и серьезное задание, какое мы только получали. Теперь три часа отдыха и обед. Больше не будет ни еды, ни отдыха — с той минуты, как мы выйдем отсюда, и до тех пор, пока не уничтожим этот лагерь.
Мы зарываемся в снег, спасаясь от ледяного ветра, который несется над этой снежной пустыней с протяжным, унылым воем.
Порта открывает несколько консервных банок и делит между нами еду.
— Реактивные снаряды будем запускать с помощью пусковой установки, она в этом зеленом ящике, — объясняет Старик. Поднимает один из этих новых снарядов, чтобы мы все его видели. — Слушайте внимательно, — продолжает он, — и ты, Малыш, тоже! Если будете неосторожно обращаться с ними, от вас не останется даже пуговицы. Поворачиваете этот диск влево до цифры пять. Приподнимаете его, пока не раздастся щелчок. Поворачиваете диск до цифры девять. Вдавливаете его и снова поворачиваете к пятерке. Теперь снаряд на боевом взводе, и ничто не может помешать ему взорваться через пять часов. Резиновая штука на его конце — присоска, она пристает к поражаемому объекту. Если кто-то попробует снять ее, снаряд взорвется у него в руках. Как только мы выпустим все снаряды, пусковая установка будет уничтожена. Ничто, ни малейшая деталь, не должно попасть в руки противника! Если на вас внезапно нападут, когда будете готовиться к пуску, выдерните эту чеку, и через секунду вы и снаряд разлетитесь на атомы! Понятно?
— Эта чертова армия крепко держит нас за яйца, — равнодушно говорит Малыш. — Теперь нас заставляют совершить массовое самоубийство.
— Жизнь — это бросание игральных костей, — вздыхает Порта. — Мы стараемся выбросить шестерку изо дня в день!
— Я не стану выдергивать никакой чеки, — уверенно заявляет Грегор. — Тот, кто это делает, на мой взгляд, тупой болван. Самый надежный способ пережить войну — случайно оказаться на территории противника с чем-то совершенно секретным в кармане!
— Не лучше ли перейти прямиком к ивану, отдать ему эти штуки — и плевать на отечество? — предлагает Малыш.
— Государственная измена! — неистово орет Хайде.
Лейтенант Шнелле покачивает головой и демонстративно отходит от Малыша и Грегора.
— Каждая группа получит три снаряда и прицельное устройство, — продолжает Старик. — Как только снаряды будут на боевом взводе и готовы к запуску, сообщите мне по рации, и я их запущу. Напоминаю еще раз: поворачивайте диск только влево, и вы должны услышать щелчок. Если щелчка не будет или вы повернете диск вправо, снаряд
— Полностью, — заверяет его Малыш, постукивая по лбу костяшками пальцев. — Запечатлелось в башке навеки, аминь! Инструкции по взрывчатым веществам я слушаю, кореш!
— Очень на это надеюсь, — смеется Порта, — иначе прощай, до встречи в аду!
— Пошли, — говорит Старик и взводит затвор автомата. — Курить запрещается!
В небе над лесом то и дело появляется голубая вспышка. Шум моторов становится все громче и громче.
Ночью мы проползаем мимо внешних противозенитных позиций. Русские так близко, что мы ощущаем запах их махорки.
— Мины, — предостерегает Старик, подняв руку в знак того, что нужно соблюдать еще большую осторожность.
Легионер достает из рюкзака минный щуп и с саркастической улыбкой протягивает фельдфебелю Шредеру.
— Peau de vache [108] , это занятие как раз для тебя, — злобно шепчет он.
Шрёдер нервно покачивает головой и отстает на шаг.
— У меня нет опыта в подобных делах!
— В таком случае помалкивай, когда другие говорят о минах! — рычит сквозь зубы Барселона.
108
Подлая тварь (фр). — Примеч. пер.
— Трус, — издевательски ворчит Легионер и осторожно достает из снега деревянную мину. «Приди, приди, приди, о смерть…» — напевает он, пока Малыш перерезает провода.
Старик включает синий свет компаса и измеряет расстояние по карте.
— Сведения агентов совершенно точны!
Отделение медленно идет шаг за шагом по минному полю. Малейшая ошибка — и сильный взрыв разнесет нас на куски.
Фенрих Тамм едва не наступает на проволоку, но Легионер хватает его ступню и мягко ставит ее рядом с безобидного вида стальной нитью.
— Охламон чертов, — бранится Старик. — Господи, нянчись с таким недотепой!
— Par Allah [109] , — шипит Легионер. — Ступи так еще раз, и я удавлю тебя своей проволокой!
Из темноты яростно лает собака. В отдалении ей отвечают две другие.
— Проклятые твари, — бранится Грегор. — Если явятся сюда, я надаю им пинков!
Вспыхивает прожектор. Луч света ползет по снегу, то и дело останавливаясь. Описывает широкий полукруг, потом вдруг поворачивает обратно и останавливается, едва не дойдя до меня. Парализованный страхом, я вжимаюсь в снег и жду смертоносной пулеметной очереди.
109
Клянусь Аллахом (фр.). — Примеч. пер.
Часовые ободряюще перекликаются. Мы знаем, каково им. Караульная служба в темноте страшна для всех. Когда часового убивают на посту, это происходит так быстро, что он ничего не успевает почувствовать.
Последнюю часть пути мы ползем, и, несмотря на тяжелое снаряжение, быстро минуем линию обороны. Не раздается ни единого предательского звяканья металла о металл, способного предупредить часовых.
Один грузовик за другим выезжают из больших деревянных ворот замаскированного под лес лагеря. Ненадолго вспыхивают полевые фонарики, когда охранники из НКВД проверяют у водителей документы. Никто не может попасть сюда без разрешения высокого начальства.