Трибунал
Шрифт:
— Как думаешь, нас собираются косить здесь из пулеметов? — шепотом спрашивает унтер-офицер стоящего рядом заключенного.
Никто не отвечает. Никто не знает. Все боятся самого худшего.
Из всей громадной тюрьмы тянутся потоки заключенных, их подгоняют отрывистыми командами, отражающимися эхом от стен. После долгой ночи тревожного ожидания их гонят бегом на полковые склады, там им бросают грязное обмундирование без знаков различия.
Разжалованный унтер-офицер саркастически усмехается, указывая на двенадцать грубо заштопанных дыр.
— Бывший владелец умер мгновенно, —
— Штрафной батальон, — бормочет бывший фельдфебель в зеленой робе, беря форму с большими пятнами крови на ней.
— Батальон смерти, — поправляет его бывший вахмистр-артиллерист в красной. — Тех, кого не перебьет Иван, расстреливают ради забавы!
— Ради забавы? — переспрашивает, сощурясь, одетый в зеленое лейтенант.
— Я же сказал, — отвечает артиллерист. — В документах, разумеется, будет сказано: убиты при попытке к бегству.
— Тех троих, что бежали на прошлой неделе, вчера привезли «ищейки», — говорит штабс-фельдфебель, проводя по горлу пальцем. — Вчера ночью их распяли на заборе. — И после краткой паузы продолжает: — Прибили гвоздями за ладони и лодыжки и принялись спорить о том, кто из них Христос, а кто разбойники!
— Правда? — спрашивает обер-лейтенант, едва избежавший смертного приговора.
— Я сам видел, — отвечает штабс-фельдфебель с сухим смешком. — Нас прогнали мимо них строем с пением «Эдельвейса». Это зрелище отбило у нас всякое желание пытаться бежать.
— Из-за этого распятия мы и находимся здесь, — говорит офицер СС в красном. — Кто-то донес о нем маленькому доктору [75] , а ему такие вещи не нравятся. Он знает, как будет использована эта весть, если дойдет до Лондона. Для пропагандистской шумихи! Даже рейсхсфюрер СС [76] вынужден стоять навытяжку перед маленьким калекой-доктором. Распинателей расстреляли сегодня утром, а нас поспешили вывести, чтобы пригласить комиссию представителей нейтральных стран для инспекции тюрьмы. Тюремщики распахнут двери и покажут, что здесь никто не был распят. Доктор скажет, что все это ложь.
75
Имеется в виду доктор Йозеф Геббельс, рейсхминистр пропаганды. — Примеч. пер.
76
То есть Генрих Гиммлер. — Примеч. ред.
— Господи, храни нас, — бормочет лейтенант в красном. — Как все это кончится?
— Полным крушением тысячелетнего рейха, — убежденно отвечает штабс-фельдфебель. — Только нам этого не увидеть. Нас расстреляют в последнюю минуту и даже не попытаются скрыть этого.
— Почему вы не бежите? — спрашивает ефрейтор с крысиной физиономией.
— Попытайся, — усмехается штабс-фельдфебель и презрительно меряет его взглядом.
— Заткнись ты, сухая вошь! — вопит унтер-офицер из охраны, швыряя обмундирование бывшему оберсту.
— Ты скоро заткнешься навеки, аминь, — дьявольски усмехается фельдфебель-оружейник и бьет бывшего майора в живот. — Поверь, ничтожество, через
Охранники довольно ржут, не потому, что они совершенно плохие люди, просто они довольны своей безопасной службой на складе.
— Вас всех ликвидируют, — заявляет располневший от пива обер-ефрейтор и бьет пинком ближайшего к нему заключенного, старика с совершенно седыми волосами. — Что за ходячим сортиром ты был до того, как попал сюда?
— Герр обер-фельдфебель, я был генерал-майором!
— Слышали его? — восторженно кричит толстый обер-ефрейтор. — Он был — помоги нам, господи — генерал-майором! Но теперь ты всего-навсего жалкий рядовой и готовься умереть за фюрера, народ и отечество!
— Мундир мне слишком тесен, — протестует возле окошка бывший ротмистр.
— Ешь поменьше в течение трех недель, — резонно предлагает фельдфебель, начальник склада. — Тогда будет впору!
— Ему столько не прожить, — усмехается толстый обер-ефрейтор. — Отправится в Вальхаллу на слепой кляче.
Ротмистр в отчаянии втягивает живот и с большим трудом застегивает мундир. Но, к сожалению, теряет при этом две пуговицы и попадает в руки дежурного офицера.
— Черт тебя возьми! — кричит на него юный лейтенант. — Чего ты, жалкая обезьяна, расхаживаешь полуголым, от этого даже слепой фараон из полиции нравов покраснел бы. Всыпь ему, — приказывает он дежурному унтеру.
Через двадцать минут ротмистр умирает от инсульта.
Днем новообмундированное подразделение отводят на железнодорожную станцию и запирают в двух больших складах возле товарного двора.
Штурмбаннфюрер СС с вышитыми на воротнике мертвыми головами, эмблемами танковой дивизии, предупреждает их, что они будут беспощадно расстреляны при малейшей попытке к бегству.
Вскоре все догадываются, куда их отправят. В зондербригаду СС под командованием Дирлевангера, самую гнусную и отвратительную войсковую часть, какая только существовала. Ее командира, бригадефюрера СС Дирлевангера, бывшего сексуального преступника, выпустили из тюрьмы и поставили во главе этой своры убийц, которая действовала в основном в Польше и Белоруссии совершенно неописуемыми садистскими методами.
Склад окружает кордон вооруженных до зубов охранников из СД [77] . То и дело на товарном дворе злобно трещат пулеметные очереди.
Вскоре после того, как башенные часы пробили четыре, раздается сирена воздушной тревоги, и возле станции падает несколько бомб.
— Пустите нас в подвалы, — истерично кричит бывший фельдфебель, — или хотите, чтобы мы погибли здесь?!
— Почему бы нет? — усмехается охранник, выразительно поводя автоматом. — Свиньи вроде тебя не заслуживают ничего лучшего! — Это совсем юный солдат, такие наиболее опасны, особенно для заключенных. — Ложись, шваль. Вороватые руки за голову! Только шевельнись, и я выпущу наружу дерьмо из твоей башки!
77
SD (Sicherheitsdienst) (нем.) — служба безопасности. — Примеч. авт.