Трибуле

Зевако Мишель

– Что надо? – раздался из-за двери грубый голос.

– Видеть хозяина этого прелестного домика, – ответил король.

– Приходите утром.

– Но я хочу его видеть сейчас.

В то же время он поднялся на несколько ступенек, ведших к двери. И тут же трое придворных приблизились, чтобы поддержать короля.

– Эй! – загудел мужчина с большими усами. – Если вы честные люди, убирайтесь немедленно. Если же вы пришли с дурными намерениями, это обойдется вам дорого! – И мужчина выхватил длинный кинжал, заняв защитную позицию.

– Повремени,

Спадакаппа, – раздался звонкий голос. – Что вам угодно, господа?

Перед королем возник еще один мужчина.

– Э, черт возьми!.. Простите, месье шевалье де Рагастен… поздравляю вас с отличной охраной!

– Король! – пробормотал шевалье де Рагастен. – Назад, Спадакаппа… Но кто мог предугадать ту безмерную честь, которую вы оказали этому скромному жилищу…

Рагастен открыл дверь

– Спасибо, шевалье, – сказал король. – Но мне кажется, что я слышал разговор, когда открылась дверь… Не позволите ли вы, чтобы я на некоторое время стал частью вашего общества?

– Сир, – удивленно сказал Рагастен. Здесь нет другого общества, кроме госпожи принцессы Рагастен-Альмы и еще одной бедной девушки.

– Посчитал бы за честь быть представленным этим дамам, – улыбнулся король.

Средства избежать подобной чести не было. И Рагастен торопливо направился к двери комнаты, на которую король, со всей высоты своего величия, обратил свой пристальный взгляд.

Открывая дверь, Рагастен повернулся к королю.

– Может быть, Ваше Величество не желает быть узнанным? Как мне в таком случае назвать ваше имя?

– Объявите короля Франции, – просто сказал Франциск I.

Но шевалье не было нужды повиноваться столь странному предложению. Едва он открыл дверь, едва Франциск вошел в комнату, как юная девушка, находившаяся рядом с принцессой Беатриче, закричала:

– Король! Король!

Жилет произнесла эти слова голосом, полным ужаса, растерянно уставившись на Франциска I.

Король приветствовал обеих дам с той непринужденностью, какую умел обратить в дерзость или благосклонность в зависимости от своего желания. Беатриче поднялась и строго посмотрела на короля.

– Мадам, – сказал тот, не выдавая голосом реальное и глубокое чувство, которое он испытывал, – может ли извинить первого кавалера Франции за минутное нарушение спокойного отдыха, в коем вы пребывали. Я прогуливался с этими господами перед вашим домом и вдруг вспомнил, что здесь живет месье Рагастен. Я не мог не постучаться в дверь, чтобы сказать ему еще раз, как я его уважаю. Теперь я хочу добавить, что завидую его счастью связать свою судьбу со столь величественной и красивой дамой.

– Сир, – ответила Беатриче с достоинством, вызвавшим румянец на щеках короля, не так уж часто красневшего, – сир, это скорее чистая случайность, чем какая-то чрезвычайная необходимость, что король Франции прогуливался возле уединенного домика простого горожанина и вдруг узнал, что здесь остановился шевалье де Рагастен. Но каковы бы ни были истинные намерения Его Величества, мы приветствуем

короля в этом жилище. Жилет, помоги мне предложить Его Величеству освежающий напиток, самый лучший, какой только можно…

Говоря это, Беатриче быстро схватила Жилет за руку и попыталась увлечь ее за собой. Но Франциск I уже поклонился девушке и сказал:

– Примите тысячу благодарностей, принцесса, за ваш вежливый прием. Прошу вас остаться. Мне надо сказать вам кое-что… не терпящее промедления.

Он повернулся к своим спутникам, остановившимся у дверей:

– Господа, извольте подождать меня.

– Спадакаппа, – обратился к своему слуге Рагастен, – займитесь нашими знатными гостями.

Шевалье подал знак, Спадакаппа в ответ понимающе моргнул: ему стало ясно, что за придворными надо наблюдать.

Королевские спутники проследовали за интендантом Рагастена в соседнюю комнату.

Тогда король повернулся к Беатриче и Рагастену.

– Садитесь, – сказал он. – Я ваш гость, и правилами этикета можно пренебречь.

– Сир! – поклонился Рагастен. – Ваше Величество затрудняет…

– Нет, нет… Просто хочу, чтобы каждый занял свое место. А поскольку госпожа принцесса, – добавил он со странной улыбкой, – хотела знать, что я искал в этом скромном жилище простого горожанина, я буду вести себя как буржуа.

Беатриче повиновалась королевскому желанию. Что же касается Жилет, то она скорее упала, чем села в кресло.

Один Рагастен остался стоять и отказался последовать лестному приглашению короля; тем самым он только свидетельствовал свое почтение, но еще и оставался более свободным в движениях при возможной необходимости быстрого вмешательства.

– Шевалье, – сказал король, – мы не забыли, что вы прибыли в Париж, чтобы отыскать здесь своего сына. И нам очень интересно узнать, насколько продвинулись ваши поиски. Успешны ли они?

– Увы! Нет, сир… Я не нашел никакого следа.

– А ведь главный прево должен был помогать вам.

– Граф де Монклар cделал всё, что от него зависело, сир, и я хочу отдать должное его доброй воле.

– А разве вы не сказали, что хотели бы проникнуть во Двор чудес?

– Вот в этом направлении он и дал мне надежду на кое-какие результаты.

– Хочу предложить вам собственное средство.

Жилет заметила, что Франциск I притворяется, что не узнал ее; мало-помалу она стала успокаиваться.

– Этой ночью, – продолжал король, – главный прево попытается отправиться в поход против негодяев из Двора чудес. Этими людьми руководят закоренелые бандиты, которых зовут Лантене и Манфред.

Беатриче пришлось привлечь на помощь всё свое самообладание, чтобы не вскрикнуть. Однако она побледнела. Но король не заметил этой бледности, потому что два этих имени он произнес только для того, чтобы поглядеть, какое воздействие его слова произведут на Жилет. Девушка задрожала и, если бы она не перехватила обнадеживающего взгляда Рагастена, то бросилась бы с мольбой к ногам короля.