Три Толстяка

Ширяев Сергей Павлович

– - Успеешь, Костя. Грузовой люк открыть сможешь? Мы, видимо сразу начнём грузиться.

– - Легко, - Константин придавил пару кнопок, в ответ в недрах корабля послушно загудели подъёмники.

Вонок с Гябуром организовали грузовую платформу. Вокруг неё, подпрыгивая от нетерпения, прохаживалась Елена. Её можно было понять - удача развернулась к ним всей широкой грудью, и подставила полную тарелку счастья. Можно начинать хлебать полной ложкой, не стесняясь. Многомесячные труды стольких людей и даже кровавые жертвы оказались не напрасны. Они обыграли "Трёх Толстяков" со всеми их прихлебателями.

И она, Елена к победе имеет самое прямое и непосредственное отношение.

Базилиус, не смотря на радость от находки, был настроен менее оптимистично. Мало найти сокровища, их ещё надо вывезти, переместить в безопасное место, и самим при этом остаться в живых. Поэтому увидав горы ящиков с церковной утварью, он только молча кивнул и тут же начал спешно распоряжаться погрузкой. Вчетвером им предстояло переместить почти двадцать тонн (впоследствии оказалось, что вдвое больше) в самое короткое время. Радовало то, что нужно было переносить только церковную сокровищницу, золотой запас динариев уже лежал на борту крейсера. Ворюги предусмотрительно держали его в готовности для вывозки. А враг наступал на пятки.

Константин осваивал корабль, окунулся в новую технику с головой. Тимоти заступил на охрану периметра, не проскочит не замеченной даже крыса. А они грузили, возили, выгружали и опять грузили золото серебро, драгоценные камни в виде не мыслимого изобилия причудливых церковных изделий. Дело осложнялось тем, что похитители сокровищ не слишком озаботились их нормальным хранением. Ящики, коробки, мешки были вскрыты, плохо заколочены, разбросаны как попало. Кое-что вообще просыпалось на грязный бетонный пол.

По часам там, наверху уже наступило утро, когда они обессиленные вкатили в грузовой трюм последнюю тележку. Все четверо невольных грузчика устали настолько, что повалились там же в трюме не в силах шевельнуть ни рукой ни ногой.

– - Ой, я помрут здесь, наверное. Никогда не думала, что золото такое тяжёлое.

– - Их жадность всё равно сильнее.

Напади сейчас враг, их взяли бы чуть тёпленькими, если бы Константин, управившись с крейсером, не заблокировал ещё две такие же монументальные двери. Теперь снаружи к ним вряд ли смогли подобраться незамеченными.

– - Костя, взлетать будем, или ещё посидим?

– - Выдвигаться можно хоть прямо сейчас, командир. Я только не уверен, что там, в пусковой шахте смогу быстро справиться. Они же везде секретов понаставили.

– - Я в тебя верю, мой мальчик. Поехали, тут нам делать больше нечего.

Платформа, как и положено средству по перевозке солидного корабля, ползла медленно, черепашьим шагом. Новенький крейсер слегка покачивался, как на малой волне. Мощные прожекторы освещали рельсы и весь туннель далеко вперёд. Все сгрудились в рубке. Ложное ощущение наступившей безопасности чуть не сгубило весь отряд.

– - Ах, что б их разорвало! За нами погоня!
– Вонок единственный догадался глянуть в панель заднего обзора.

А там перемигивались лучи скрытых фонариков, лазерных прицелов, сканеров. И огней было очень много.

"Волчья стая. От них не убежишь. Где-то нашли щель, что бы просочиться. Не иначе их "Чёрный Казначей" ведёт".

– - Константин, как у нас с оружием?

– - Пока мне

удалось запустить только две атмосферные пушки, командир. Остальное военное хозяйство под большим вопросом. Мне не разорваться.

– - Ладно, не бери в голову. Это уже кое что. Вонок, Гябур, к орудиям. А я попробую их задержать снаружи.

Через пассажирский люк Базилиус спустился на платформу. Преследователи были ещё далеко и отсюда казались роем безобидных цветных светлячков, слетевшихся на брачный танец. Их было так густо в тоннеле, что первые выстрелы Базилиус произвёл не целясь. Боевые плазмоиды максимальной мощности красиво ушли во тьму. Противник явно не ожидал атаки, хотя не понятно, на что они надеялись, голыми руками собирались брать что ли? Огоньки заметались, осыпались на землю, Базилиусу, теша себя показалось, что их стало меньше.

Может и так, только оставшиеся открыли ответный огонь. Кораблю и платформе хоть бы что, их поразить, нужен стократный заряд. А вот командиру отряда не повезло - первый же вражеский плазмоид опалил ноги. Сам-то вскользь прошёл, брызгая искрами, но Базилиус рухнул, как подкошенный.

Боль от ожога не сразу накрыла командира. Откатившись на середину платформы, он продолжал стрелять.

"Где же пушки, елки-палки?".

Силы были явно не равны. Догадавшись, что на платформе всего один стрелок, противник открыл бешеную пальбу. Надо заметить, что со стороны стрельба боевыми плазмоидами очень эффектное зрелище, но когда эта раскалённая дрянь летит тебе в голову, о красоте как-то думается мало. Базилиусу подожгли спину от затылка до самого копчика, не давая ни одного выстрела произвести в ответ. Он ужом извивался за выступом шасси, в прямом смысле уворачиваясь от огненных шаров.

Вдруг слева от него затарахтел древний пулемёт, по стенам туннеля завизжали пули. Удивлённый Базилиус, позабыв про нестерпимую боль, на секунду выглянул из-за своего укрытия. На платформе на сошках стоял пулевой ископаемый пулемёт, из него сосредоточенно поливала врага свинцом Елена. Пули были трассирующие, и водила она стволом во все стороны очень лихо, отчего всё пространство позади платформы получалось исчерчено цветными смертоносными трассами.

"Во, даёт, Ленка-пулемётчица".

Базилиус, пользуясь тем, что ошеломлённый противник временно затих, сам продолжил стрельбу. А тут и корабельные пушки грянули. Туннель утонул в огне и дыму. А платформа всё ползла и ползла, невозмутимо перестукивая стальными колёсами на стыках рельсов.

Противник отстал, стрельба стихла, их никто не преследовал. Раненого Базилиуса со всеми возможными предосторожностями перенесли на корабль. На крейсере имелся автоматический лазарет - чудо медицинской техники. Из каких-то гуманистических соображений кодирование медицинской аппаратуры не предусматривалось. Командира сразу поместили внутрь кокона, умные приборы тут же принялись спасать жизнь человека.

Дальнейшие события прорывались через замутнённое наркозом сознание Базилиуса клочками. Эти обрывки яви можно было с равным успехом принять и за галлюцинации. Вот он лежит в прозрачном коконе, мягкие, но сильные механические руки аккуратно переворачивают его тело, врачуют. Над коконом собрался весь экипаж, сочувствует.