Три Толстяка
Шрифт:
– - Замок Церкви достался от самого первого правителя Мохаве - Ситрака-I Объединителя. Он и в самом деле в те далёкие времена смог подчинить под свою руку не только срединных князей, но и мелкопоместных вождей с островов. Кругом сплошная история. Здесь много всякого интересного.
Поднялись по тесной винтовой лестнице в крайнюю башню. Верхняя площадка на ней, забранная прозрачным бронированным куполом, оказалась удивительно просторной. А вид, открывающийся на темнеющие холмы, дальний лес, густо синее с золотыми бликами заходящего солнца озеро потряс Базилиуса до глубины души. Неожиданно захотелось всё бросить и
– - Мне тоже это место нравится, молодой человек, да и не мне одному. Царь Ситрак знал, где построить резиденцию, а "Толстяки", гореть им в аду за все их злодеяния, до последнего дня пытались наложить свои грязные лапы на резиденцию. Мы, с Божьей помощью, отбились.
Втроём они стояли у края площадки и любовались вечерним пейзажем, на многие мили раскинувшимся вдоль далёкого горизонта закатом, первыми робкими звёздами.
"Этот мир, мир Мохаве всё больше становится моим. Хорошо это или плохо? Может, стоит отдаться на волю порывов сердца и действительно остаться тут? Я, наверное, смог бы себя тут найти".
Базилиус понимал, что даже если он решится остаться на Мохаве вкушать прелести мирной жизни, то до этого ещё ой, как далеко, однако, позволял невольным фантазиям о смутном будущем посещать его душу.
– - Ну-с, братья во единой вере, прошу к столу. У нас всё скромно, без излишеств, в основном всё своё, зато полезно для тела и душу греет, - Патриарх радушно звал трапезничать.
Их ждали - полдюжины разноцветных наливок, ведёрко с охлаждённой чёрной икрой, такое же, но без охлаждения с красной, солёные грибы, маринованные огурцы, чёрный, как гуталин нарезанный хлеб, и что-то ещё, чему Базилиус не знал названия.
На правах хозяина Патриарх провозгласил тост, - От всего сердца желаю народу Мохаве обрести покой и благополучие, а нам, по мере сил, тому способствовать. И да поможет нам Господь.
Выпили, закусили, повторили. Слово взял Казначей.
– - Что думаешь, боец? Как дальше планируешь действовать?
Базилиусу очень не хотелось переключаться с божественных закусок, которые он только начал пробовать, на тягомотную прозу жизни. Пришлось.
– - Думаю, что не только Церковь охотится за её же сокровищами. Не только "Толстяки" на них претендуют. И в первых рядах этой золотой гонки моя дорогая Контора. Затаилась и выжидает удобного момента наложить лапу, я чувствую, рядом они крутятся. Внедрённых агентов во все структуры у неё полно, поэтому снабжение информацией у неё хорошо поставлено. И есть ещё я, отлучённый, но не исключённый из рядов, боем проверяющий возможные пути движения сокровищ.
– - Да, миссия у тебя не простая. И насчёт Конторы я согласен полностью. Есть какие-то предложения?
– - Пока нет, но вот что мне сдаётся. Думаю, ни один динарий и ни один церковный предмет, за исключением тех, что нам всучили на "Небо-64" поверхность Мохаве не покидал. А если выражаться точнее, то её недра.
– - Я в этом даже не сомневался. Лежат где-то схороненный, укрытые в тайном хранилище, - Патриарх густо мазал икрой ломоть чёрного хлеба и сокрушался, - А в космос нас лукавый выманивает.
Разговор пошёл более откровенный.
– - Вряд ли "Три Толстяка" так запросто отдадут Мохаве и выйдут на пенсию. Они допустили прокол с этим дурацким обменом золота на бумагу. От жадности своей непомерной допустили. Сделают выводы и попытаются
– - Да, уж, правительство наше ещё то сборище пауков и скорпионов в одной банке. Есть и полевые командиры от повстанцев, те, что погорластее, есть и бывшие соратники "Толстяков", как-то незаметно просочившиеся во власть, а есть и откровенные проходимцы, из тех, что за три динария мать родную продадут.
Казначей в сердцах налил себе наливки покрепче, и не дожидаясь остальных, опрокинул в себя.
– - Ты всё-таки не забывай, что среди членов правительства и порядочные люди встречаются. Вот министр по делам сельского хозяйства, или рыболовства, например. Хотя, ты, конечно прав, мало нас.
– - Я понимаю, что выгнать жёстким веником всю эту случайную и вредную публику из правительства так легко не получится, - Базилиус решил гнуть свою линию, - да и не моя это задача. А вот вырвать у трёхголового дракона его главный золотой зуб, лишить мошны - это будет сильный удар, почти смертельный. Без денег большая часть соратников "Толстяков" попросту разбежится.
– - Верно говоришь, боец. Так я снова спрашиваю, что тебе нужно, чтобы зуб золотой, как ты говоришь, вырвать?
– - Есть одно соображение, пока не подкреплённое прямыми уликами. Их нужно проверить.
Базилиус решил изложить основную канву своего плана.
– - Нужны самые старые планы самых старых построек Мохаве. Лучше военных, но ещё лучше всех, что сохранились. Сможете без лишнего шума мне предоставить?
Казначей с Патриархом переглянулись, на лицах появилась не скрываемая заинтересованность.
– - В архитектурном архиве у меня старинный приятель командует, - Главный Казначей даже рюмку от волнения отодвинул, - знакомы ещё со школьных времён. Его ведомство бесконечная смена властей не затрагивала. Не интересовались власти пыльными архивами. А мы вот поинтересуемся. Я дам знать.
Деловой ужин затянулся к полуночи. Разговор переключился на другие животрепещущие темы, которые Базилиуса не слишком волновали. Он тихо поднялся и бочком отошёл от стола. Собеседники сделали вид, что не обратили внимания. Базилиус открыл бронированную стеклянную дверь и вышел на крохотный балкончик. Ночь пахнула пряными ароматами трав, каких-то ночных цветов, влагой близкого озера. Внизу во мгле ночи надрывались цикады, где-то в лесу кричала ночная птица, неведомые звери обитатели лесов-полей-холмов подавали и свои голоса. А над всем этим повисло звёздное небо. В отсутствие подсветки с поверхности земли, звёзды сияли особенно ярко. И то, что на многих из них Базилиусу довелось побывать, не умаляло таинственности звёздного небосвода, его извечной притягательной силы. Даже его детская боязнь непомерной глубины Космоса сегодня куда-то отступила.
"Точно, даю себе слово, когда всё закончится, поселюсь в таком же волшебном уголке на берегу чего-нибудь водного. Дом построю. Заведу собаку и жену".
Тут же всплыло лицо Елены. И опять Базилиус смутился.
"Она-то вряд ли захочет жить вдали от шумного города. Вон, как бежала из родной деревни. Да и чувства нужны. Глупости всё это".
Гостям отвели отдельные кельи в этой же башне. В открытое окно заглядывали обе недавно вставшие луны. В лесу продолжал ухать филин.
19.