Три секунды
Шрифт:
Футлярчик из-под сигары лежал на письменном столе. Рядом с ним — цифровой диктофон.
— Наш вопрос… я прочитала. Полагаю… полагаю, речь идет о… женщине?
Диктофон достаточно мал, его можно носить в анусе.
Теперь этот голос — в компьютере.
— Это меня так зовут. Как там написано.
Он скопировал запись на два лазерных диска и сунул один диск в белый, другой — в коричневый конверт формата А4. Взял с верхней полки оружейного сейфа четыре паспорта, три — в коричневый конверт, четвертый — в белый. И наконец, из глубины ящика в столе:
— Это я. — Он набрал единственный номер, имевшийся в памяти мобильного телефона.
— Да?
— Вестманнагатан. Имя, я забыл имя, твой коллега. Который ведет расследование.
— Зачем тебе?
— Эрик, у меня осталось тридцать пять часов.
— Гренс.
— Полное имя.
— Эверт Гренс.
— Кто он?
— Мне это не нравится. Чем ты там занимаешься?
— Эрик, мать твою. Кто он?
— Один из старых.
— Хороший?
— Да. Хороший. И это меня тревожит.
— В каком смысле?
— Он из тех, которые… не отступаются.
Пит большими четкими буквами написал на коричневом конверте имя, чуть ниже и буквами поменьше — адрес. Проверил содержимое. Диск с копией записи, три паспорта, наушник.
Из тех, которые не отступаются.
Эрик Вильсон наслаждался солнцем, медленно опускавшимся все ниже к водам Веттерна. Мгновения покоя после странного разговора с Питом об Эверте Гренсе и перед встречей, которая должна сделать некоего агента еще опаснее. В последние сутки Вильсон ежечасно ощущал, как происходят перемены, Пит исчезал на глазах. Последний разговор и вовсе происходил с кем-то, кого звали Паула. Он знал, что так надо, даже сам всегда ратовал за эти перемены, но каждый раз испытывал одинаковое потрясение, когда люди, которые ему нравились, превращались в кого-то другого.
За последние годы Вильсон не раз проходил недлинное расстояние от йончёпингского железнодорожного вокзала до Государственного управления судопроизводства. Он пересек Ернвегсгатан и Вестра-Стургатан и открыл массивную дверь всего через пять минут после того, как сошел с поезда.
Он явился сюда, чтобы манипулировать системой.
Он отлично умел это — завербовать человека, будь то осужденный в тюрьме, которого можно использовать для внедрения в уголовную среду, или государственный служащий, с чьей помощью удастся добавлять или изымать строки из той или иной базы данных, — умел дать этим людям почувствовать себя нужными, внушить им веру в то, что они действуют на благо и обществу, и самим себе; он умел улыбнуться, когда надо, рассмеяться, когда надо, умел понравиться агенту или информатору больше, чем тот или та нравились ему самому.
— Добрый вечер.
— Спасибо, что дождались меня.
Женщина лет пятидесяти улыбнулась. Вильсон завербовал ее несколько лет назад во время процесса в апелляционном суде Ёты. Они больше недели каждый день встречались в зале переговоров и как-то во время обеда договорились, что она как лицо, имеющее соответствующие полномочия, будет вносить изменения в базу данных, благодаря которой шведская полиция отслеживает организованную преступность.
Они поднялись по лестнице в просторное здание Управления, женщина махнула охраннику — ко мне посетитель,и они пошли дальше, в административный отдел на втором этаже. Женщина села к компьютеру, Вильсон взял стоявший у пустого стола стул и подождал, пока она введет имя пользователя,
— Кто?
Женщина нервно теребила подтверждающую полномочия карточку, висящую у нее на шее.
— 721018–0010.
Он положил руку на край ее стула — знал, что ей это нравится.
— Пит Хоффманн?
— Да.
— Стокрусвэген, двадцать один. Сто двадцать два — тридцать два, Эншеде.
Вильсон посмотрел на экран компьютера, на первую страницу реестра судимостей.
1. ВООРУЖЕННОЕ НАПАДЕНИЕ, 08. 06.1998
9 СТАТЬЯ, 4 ПАРАГРАФ, 2 РАЗД. ЗАКОНА ОБ ОРУЖИИ
2. НЕЗАКОННОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ ЧУЖИМ
ИМУЩЕСТВОМ, 04.05.1998
10 СТ. 4 ПАР. УГ
3. УПРАВЛЕНИЕ АВТОМОБИЛЕМ БЕЗ ВОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ 02.05.1998
3 ПАР. 1 РАЗД. 2 П. ЗАКОНА О ТРАНСПОРТЕ (1951:649)
ТЮРЕМНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ОДИН (1) ГОД И ШЕСТЬ (6) МЕСЯЦЕВ
04.07.1998: ПРИГОВОР ВСТУПИЛ В СИЛУ 01.07.1999: УСЛОВНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ
Остающийся срок тюремного заключения:
6 месяцев
— Я хочу сделать пару поправок.
Наклоняясь к экрану, он случайно коснулся спины женщины. Не более того; их связь была иллюзией, оба все понимали, но она притворялась, потому что женщине нужно что-то, похожее на роман, а он притворялся, потому что ему нужен человек, который работал бы на него. Оба использовали друг друга, как используют друг друга все руководители операций и все информаторы. Об этом соглашении никогда не говорили вслух, но благодаря ему встречи хотели обе стороны.
— Проверить?
— Я хочу… чтобы вы кое-что добавили. — Он поменял позу, откинулся назад, снова коснулся рукой ее спины.
— Где?
— На первой странице. Эстерокер.
— Приговор — полтора года.
— Исправьте на пять лет.
Она не стала спрашивать зачем. И никогда не спрашивала. Она доверяла ему, комиссару уголовной полиции Стокгольма, который сидел рядом с ней, — ради предотвращения преступлений, ради блага общества. Пальцы запорхали по клавиатуре, и строка «Один (1) год и шесть (6) месяцев» превратилась в «Пять (5) лет».
— Спасибо.
— Все?
— Следующая строка. Приговор за вооруженное нападение. Этого недостаточно. Хорошо бы добавить еще пару преступлений. Покушение на убийство. Вооруженное нападение на полицейского.
В большом кабинете на втором этаже Управления судопроизводства включен единственный компьютер, горит единственная лампа на рабочем столе. Вильсон осознавал, какой опасности подвергает себя сотрудница, задержавшись на работе. Пока ее коллеги, вовремя ушедшие домой, валяются на диване перед телевизором, она обменивает чувство «я что-то значу» на риск судебного преследования за подлог с отягчающими обстоятельствами.
— Только что он был осужден на более долгий срок, получил еще несколько приговоров. Что-нибудь еще?
Она вывела на принтер данные номера 721018–0010 и отдала распечатку мужчине, рядом с которым она чувствовала себя такой живой. Она подождала; Вильсон прочитал, а потом нагнулся и стал, кажется, еще чуточку ближе к ней.
— На сегодня хватит.
Вильсон держал в руках два листа бумаги, заключавшие в себе разницу между уважением и недоверием. Уже в течение первого часа в тюрьме Аспсоса строптивые соседи по коридору попросят Пита Хоффманна предъявить приговоры, и заслуженные пять лет за «покушение на убийство» и «вооруженное нападение на полицейского» будут истолкованы правильно: новый сосед — опаснейший человек, способный убить, если понадобится.