Три розы
Шрифт:
— Нет-нет, все в порядке, — заверила Трэвиса девушка и удивилась, до того тихим показался ей собственный голос.
Заметив, что Эмили держит в руке тяжелую сковородку, Трэвис осторожно взял ее у девушки и положил на стойку.
Эмили вдруг почувствовала невероятную слабость. Ей захотелось сесть. Сейчас, когда опасность миновала, ноги отказывались держать ее, колени подгибались, а тело сотрясала крупная дрожь. Отвернувшись от Трэвиса, она кое-как подтянула к себе стул и почти упала на него.
В
Джон поцеловал Милли в лоб, потом повернулся к лежащему на полу Смайли.
— Что здесь произошло? — спросил он жену.
— Это из-за нее он там валяется, — устало вздохнув, сказала Милли и ткнула пальцем в сторону Эмили. — Джон, я не знаю, что на нее нашло. Сперва она от страха прилипла к стене, а потом этот тип что-то брякнул, и она взорвалась: вдруг размахнулась моей самой лучшей сковородкой и стукнула его по башке.
Трэвис, скрестив руки на груди, оперся о стойку и не сводил глаз с Эмили. Она потупилась и густо покраснела, потом побледнела…
Он не мог понять причины ее смущения.
— Эмили, в чем дело?
Девушка слегка пожала плечами. Он понятия не имел, что это должно означать. Еще несколько секунд назад она вела себя как дикая кошка, даже пустила в ход чугунную сковородку, и хотя Трэвис, когда бежал на помощь, не спускал глаз с пьяницы, угрожавшего девушке ножом, он успел заметить решительный блеск ее глаз, когда рванулся, чтобы загородить ее от бандита.
А сейчас она выглядела так, словно готова была вот-вот упасть в обморок. Джон ласково сжал плечо Милли.
— Я как следует запру дверь на ночь. Не знаю, что бы я сделал, если бы с тобой что-то случилось.
— Мне очень стыдно, но это я спровоцировала их на подобные действия, — почти беззвучно, так что только Трэвис расслышал ее слова, проговорила Эмили.
— А как вы это делали?
— Понимаете, у меня терпение лопнуло, и я вышла из себя. А этого делать было нельзя. Тем самым я подвела Милли, — уже громче пояснила Эмили.
— И что же ты, девочка, делала? — поинтересовался Перкинс.
— Да ничего особенного, Джон, — успокоила мужа Милли.
— Нет, Милли. Я их подстрекала. Я специально их разозлила, когда стала говорить, какие они оба противные.
Трэвис сел перед девушкой на корточки и взял ее руки в свои.
— Посмотрите на меня, — приказал он. Эмили виновато посмотрела ему в глаза.
— Надо
На лице Трэвиса мелькнуло что-то вроде улыбки.
— Телкой?
— Ага, — вмешалась Милли. — И когда наша девочка это услышала, у нее глаза так и засверкали от ярости и она,..
— А какой женщине понравится, если ее назовут коровой? — выпрямившись, возмущенно перебила ее Эмили.
Трэвис с Джоном сжали губы, чтобы не прыснуть от смеха. Милли покачала головой.
— Я думаю, он хотел сделать тебе комплимент. Ну, на свой манер, разумеется. Он же назвал тебя не коровой, Эмили, а телкой, хорошенькой телкой, — напомнила она.
— Вы, Милли, можете понимать слова этого идиота как вам угодно, но, на мой взгляд, смысл их от ваших предположений не изменится. Корова, телка — разница небольшая. Трэвис, ну разве это комплимент? Что здесь смешного, Трэвис?
Клейборн расхохотался и только рукой махнул, не в силах остановиться. Эмили хотела было обидеться, но тут до нее начал доходить комизм ситуации, и она сочла за благо промолчать.
Джон попросил рассказать о происшедшем как можно подробнее, и Милли охотно приступила к изложению событий. Трэвис вытащил Смайли из кухни и кинул на траву рядом с его дружком. Слушая нехитрое повествование Милли, Клёйборн то и дело бросал взгляды на Эмили, потом встал поудобнее, прислонившись к косяку, и уже не отрывал глаз от лица девушки.
Всего несколько минут назад Эмили от пережитого потрясения била дрожь, а теперь под пристальным взглядом Трэвиса ее бросило в жар и стало трудно дышать.
Джон выдвинул стул и уселся рядом с женой. Эмили заметила, как он положил свою руку на ее, и этот простой, естественный жест привел девушку в смятение. Ее словно накрыла горячая волна, и до боли, так что хотелось заплакать, потянуло к Трэвису. Эмили не могла понять, что с ней происходит, никогда раньше ничего подобного не случалось. Но почему? Почему она жаждала чего-то неведомого? Ей не надо было смотреть на него.
Эмили со стыдом призналась себе, что желает Трэвиса с невероятной силой. И самое ужасное, что он обо всем догадался: она поняла это по его внезапно потемневшим глазам.
Надо поскорее чем-нибудь заняться, иначе Трэвис бог знает что подумает! Эмили решила навести порядок и вскочила, едва не перевернув стул. Но Милли, прервав рассказ, усадила ее обратно. Чрезмерно возбужденная, Эмили снова поднялась и встала как можно дальше от Трэвиса, у двери в столовую, всеми силами пытаясь показать, что ее не интересует ничего, кроме рассказа Милли. Лицо девушки горело. «Это ничего не значит, — внушала она себе, — просто на кухне слишком жарко…»