Три пятнадцать

Джексон Джослин

– Фигня! – перебила я. В салоне «вольво» мой голос гремел как гром. – Лиза не злодейка. Да и зачем ей Мелиссина сестра?

– Я не говорю, что она злодейка, но все сходится: тело ребенка так и не обнаружили, а ты вот она, пожалуйста.

Я изо всех сил двинула ему кулаком по руке.

– Ай! – взвизгнул Роджер. – Ты как, закончила? – Нет, я не закончила и двинула ему снова, по тому же месту. – Ай! Ладно, ладно, я понял, тебе мой вариант не нравится. Только разве не стоит его проверить? Разве ты не хочешь знать наверняка?

Роджер

ждал моей реакции, но бить его я не стала. Я долго смотрела на него, а потом чуть заметно кивнула. Он тотчас переключился на первую скорость и погнал «вольво» к дому Ричардсонов. Мне показалось, что воздух в салоне превратился в холодное стеклянное крошево. Не может быть. Лиза бы так не поступила. Такой правде не бывать.

– Вот почему ты всю неделю меня избегал. – Я говорила глухо, как из подземелья. – Ты откапывал эту мерзость и думал, что я сяду на измену.

– Ага, – кивнул Роджер, глядя на дорогу, – и ты села.

– Я не села, просто все это чушь собачья. Моя мама не такая, – заявила я, но голос дрожал, и я сама себе не верила.

Я закрыла глаза, а когда открыла, мы подъехали к дому Ричардсонов. Квадратный, белый, с колоннами в стиле Тары из «Унесенных ветром», мне он казался уродцем, но был самым большим в Иммите и стоял практически в центре, на короткой, обсаженной ивами улочке.

Роджер заглушил мотор, вытащил из бардачка айфон и протянул мне:

– Пока фоткаешь Клэр, я отлучусь якобы в тубзик, а сам попробую разыскать бывшую Мелиссину комнату.

– Боже милостивый! – выдохнула я, но Роджер уже вылезал из салона.

На улицу я едва выползла: ноги превратились в свинцовые гири. Несмотря на свинцовость, они двигались – мы поднялись на крыльцо, и Роджер позвонил в дверь.

Звонок откликнулся длинной мелодичной трелью, на манер часов на Биг-Бене. Через мгновение Клэр Ричардсон распахнула дверь, заранее растянув губы в гостеприимной улыбке. Улыбалась она Роджеру, а едва заметила меня, улыбка потускнела и едва не погасла.

Одна бровь Клэр изогнулась, ноздри затрепетали.

– Разве статья не для «Вестей Кэлвери»? – удивилась она, глядя на меня, а обращаясь исключительно к Роджеру.

– Да, мэм. Мози только пару снимков сделает.

Роджер подтолкнул меня, я показала Клэр айфон, но не смогла вымолвить ни слова. Из головы не шла книжка, которую мне давным-давно читала Босс. Там птенец падает из гнезда, а потом спрашивает всех: «Ты моя мама?» Он спрашивает пса, корову и даже самосвал. Я стояла на крыльце Клэр Ричардсон, видела ее ледяные глаза и раздутые ноздри и впервые почувствовала глубинный смысл той книжки. Подъехал бы сейчас самосвал, я спросила бы: «Ты моя мама?» – а кивни он, разрыдалась бы и вздохнула с облегчением.

Роджер шагнул к Клэр, рассчитывая, что она отступит в переднюю и мы войдем. Миссис Ричардсон не шевельнулась.

– Не думаешь, что снимать должен ученик Кэлвери. – По смыслу это был вопрос, но прозвучал он как утверждение. – Те, у кого журналистика факультативом, за фотосъемку

дополнительный балл получают.

– Как-то в голову не пришло… – ответил Роджер, само простодушие, и сделал еще шаг вперед. – Но раз уж Мози здесь…

Сделав еще полшага, он встал бы Клэр на ноги, – она не подвинулась. Ни на дюйм.

– Зачем тратить ее время? Пришлешь фотографа в другой день.

Суть ее слов не вызывала сомнений – сброду по фамилии Слоукэм в доме Ричардсонов не место. «Теплый» прием должен был мгновенно расколотить безумную мысль Роджера на тысячи кусочков. Будь Клэр Ричардсон моей матерью, разве она не догадалась бы? Разве чешуйчатым гадючьим сердцем не почувствовала бы правду и не перестала бы относиться ко мне по-сучьи?

Губы Клэр дергались: еще немного – и оскалится. Ни тени сомнения или надежды в ее взгляде не чувствовалось. Для нее я была только дочерью Лизы, которую она винила в Мелиссином пристрастии к наркотикам. Наркотики убили ее младшую дочь, а Мелиссу заставили сбежать из города. «Легче винить Лизу, чем родную дочь», – думала я, помахивая айфоном. Будто хотела, чтобы Клэр сказала мне: «Чиииз!»

– Ладно. Но я за рулем, и Мози иначе домой не попадет…

Клэр Ричардсон наконец перевела взгляд на Роджера и зацокала языком:

– Какая досада! Может, тогда перенесем интервью на другой день?

Она собралась закрыть двери, и тут я услышала свой голос:

– Роджер, все в порядке, занимайся интервью. – Роджер незаметно пнул меня по ноге: как от Клэр отвязаться, если он пойдет к Ричардсонам один? Ничего не поделаешь, бывает. – Мне нужно учить уроки, а до дома я с удовольствием прогуляюсь.

– Вот и славно! – мгновенно оживилась Клэр, как будто все разом уладила.

Она распахнула дверь, и Роджер, смерив меня свирепым взглядом, переступил порог. Бедняга, проведет три следующих тысячелетия, слушая заливистый щебет Клэр о ее безупречных генах и достойнейших пращурах. Миссис Ричардсон шагнула следом и с силой толкнула дверь, похоже мечтая шарахнуть мне по лицу.

Дверь летела на меня, и моя рука поднялась, как чужая, словно рука Чака Норриса, рассекающая воздух в замедленном движении. Дверь вошла в раму, и в ту же секунду ее огромная хрустальная ручка бейсбольным мячом врезалась мне в ладонь. «Мяч» я ловко поймала. Дверь почти захлопнулась, но замок не щелкнул. Я чувствовала тяжесть ее рамы; локоть и плечо стонали от удара.

Оказывается, все это время я и дышать забывала. До чего же Клэр меня ненавидит! «Сука!» – прозвучало в моем судорожном выдохе. Я искренне так считала, даже если бы Клэр оказалась моей матерью. Биологической. Потому что изнутри я вся была Лизина. Боссу меня подсунули обманом, но Лиза украла намеренно, значит, при любом раскладе я ее дочь. Сейчас я поступила стопроцентно по-Лизиному – поймала едва не закрывшуюся дверь. Для меня это слишком круто, а для Лизы наверняка самое то. Я дала Клэр две минуты – пусть уведет Роджера из передней – и открыла дверь.