Три принца
Шрифт:
— Вот! А теперь давай поподробнее.
— Тревин никогда не был особо религиозен. Но всегда был любознателен. К книгам, как я помню, испытывал особую любовь. А книги — это кладезь знаний. Они помогли ему отточить ум до остроты кинжала. А сомнительная любовь отца научила не доверять никому… Он мой друг. Мой старый-старый друг. Но даже я не могу предположить, как он встретит тебя.
— На месте разберёмся. Что по драксадару? Просветишь меня, наконец?
Мириам поёрзала на стуле. Смотрела на меня и, видимо, проговаривала про себя те слова, которые готовилась обрушить на мои уши.
— В священной книге говорилось, что только один аниран способен стать милихом.
После торопливой речи Мириам, ощущения меня беспокоили не самые приятные. Часть из того, что она рассказала, мне было знакомо. Но то, что всё однозначно закончится большим капздецом, для меня было в новинку. Я помню, то самое божество, написавшее книгу, в конце философствовало на тему: милих его всё же встретит или драксадар? Я не думал, что всё так однозначно — что обязательно найдётся тот, кто заартачится. Кто покажет инопланетному божеству дулю и даже постарается уничтожить. То есть, по предположениям Эоанита и ему подобных, как бы анираны не старались, конец неизбежно будет печальным. И Тревин, судя по словам Мириам, считает точно так же.
— Ничего подобного я не читал, — признался я. — От книги не веяло фатализмом, как мне показалось. Я не чувствовал неизбежности. Наоборот: я считал, что книга подталкивает аниранов к действию. Что намекает: всё в ваших и только в ваших руках.
— Так и есть, — кивнула головой Мириам. — Только толковать слова можно по-разному. А с учётом того, что ты читал не полную версию, выводы мог сделать неправильные.
— Да погоди ты! — отмахнулся я. — Ты намекаешь, что, как бы я не пыжился, как бы не старался, как бы не мечтал о глобальном исцелении, ничего у меня не выйдет? Если мне посчастливится дойти до конца, я обречён подойти к нему гордецом, который поднимет руку на пришедшее с небес божество?
— Я ни на что не намекаю, — Мириам старалась говорить спокойным голосом и опять взяла меня за руку. — Я предупреждаю тебя, что так думают другие. Те, кто знают.
— И ты так считаешь? — я прищурился. — Ты ведь тоже знаешь немало…
—
— Другие уже считают меня милихом.
— Для них, возможно, ты он и есть. Ты милих для своей… женщины, для своего сына. Ты — милих для примо Сималиона, Иберика и Феилина, ведь они видели, на что ты способен. Доверие же других тебе ещё предстоит заслужить. А доверие того, кто изначально ожидает увидеть драксадара, заслужить практически невозможно. Поэтому я хотела тебя предупредить, чтобы ты вёл себя с Тревином крайне осторожно. Никаких поклонов, никаких восторженных или суеверных взглядов от него ты не дождёшься. Только недоверие и сдержанность. Уверена, даже рассказ, что ты первым из всех аниранов смог победить божественное наказание естественным способом, не удовлетворит его.
Я почесал наморщившийся лоб: похоже, третий принц, с которым мне вскоре предстоит встретиться, самый недоверчивый. Самый умный, самый опасный и самый самостоятельный. В принципе, как и положено самому старшему.
— Посмотрим. Спасибо, что предупредила. И рассказала, чего я не знал, — поблагодарил я Мириам. — Но забудь про неизбежный плохой конец. Этого не случится. Я видел достаточно и достаточно приобрёл. Мне есть, что терять. А значит, за этот мир я буду биться до конца.
Вновь засиявшее лицо Мириам подсказало, что мои слова она восприняла с воодушевлением. Что именно таких слов ожидала.
— Я верю тебе, аниран. Я уже успела хорошо тебя изучить… Ты самый смелый мужчина из всех, что я когда-либо видела. Самый решительный. Ты вырвал из лап бессердечного Эвенета абсолютно безвольную душу. И ты вдохнул в эту душу достаточно жизни, чтобы она пробудилась… Я знала Терезина ещё в молодые зимы. Он практически не изменился с тех пор. Но он разительно изменился после встречи с тобой. Те рассветы, что он провёл подле тебя, несомненно пошли ему на пользу. Всю свою жизнь ему не хватало именно тебя — достойного примера для подражания. Его отец, как ты понимаешь, никогда для него примером не был. Как и братья. И он потянулся за тем, в ком чувствовал силу — за моим отцом. А сейчас он тянется к тебе. Он чувствует твою силу. И я уверена, только ты способен превратить принца в принца.
— Спасибо на добром слове, — я улыбался и плавал в облаках похвалы.
— Но это ещё не всё, — Мириам опять по-доброму улыбнулась. — Я хочу поблагодарить тебя и от своего имени. Ты мог пройти мимо, но не стал. Ты не забыл меня и не бросил гнить в клетке. Хотя пришёл не за мной… В этом, на мой взгляд, твоя главная сила, как посланника небес, — отзывчивость к нам, жителям этого мира. Ты не проходишь мимо, ты вмешиваешься. Ты меняешь не только людей вокруг себя, но и события. И это качество, я надеюсь, поможет тебе стать милихом. Ибо нет в тебе гордыни. Есть только желание протянуть руку помощи… Благодарю тебя, аниран, что спас меня.
Мириам наклонилась и поцеловала меня в щёку. Проделала всё так быстро, что после столь добрых слов от неё, я не сразу среагировал.
— Но и это ещё не всё, что я хотела бы сказать… Вернее, хотела бы попросить. Пожалуйста, помоги мне. Выполни небольшую просьбу.
Мириам встала, головой практически коснувшись потолка. Затем принялась развязывать верёвку, служившую поясом для юбки. Развязала её в два счёта и сбросила под ноги, при этом не сводя с меня слегка обеспокоенного взгляда. А пока я тихонько охреневал, собрала в гармошку длинную рубаху и стащила через голову.