Три принца
Шрифт:
Мы тщательно их обыскали, но не нашли ничего ценнее бурдюка с секхой и горстки серебряных монет. Отправились дальше, предварительно выслав в Валензон сирея с новостями.
Ответные новости застали нас в пути. Я чувствовал себя солдатом, слишком долго сидевшим на передовой, когда разворачивал письмо. Я внимательно читал строки, написанные рукой Тангвина, и улыбался, когда читал абзац, с новостями от Дейдры.
Валензон стоял крепко. Зима ничуть не пошатнула его. Гарнизон крепчал, призывы о наборе в армию милиха указами рассылались во все отдалённые деревни, а спесивые примо на своих землях
Дейдра сообщала, что Элазор растёт и набирает вес. Ест несколько раз на день. Сему факту безумна была довольна Мелея, которая от внучки не отходила ни на шаг. Докучала даже, как добавляла Дейра. Так же от них ни на шаг не отходил и ещё один персонаж — святой отец Эриамон. Дейдра в шутку добавляла, что он, похоже, привязался не только к ним, но и к Мелее. Сначала они друг к другу относились настороженно, но, видимо, общая обеспокоенность за новорождённого сплотила их. Иногда они даже хихикают вместе, эпистолярно смеялась Дейдра.
Новости были прекрасны и действительно вызвали на моём лице улыбку. Я перестал беспокоится, убедившись, что во дворце принца им ничего не грозит. Если Тангвин обещал сберечь их — он сдержит своё обещание.
Но едва обеспокоенность улетучилась, на очередном ночном привале ко мне вновь пришёл он — пришёл Голос.
Я много дней подряд просто проваливался в темноту. Ничего не ощущал и ничего не видел. Просто засыпал и просыпался.
Но яркие картинки всё же настигли меня.
Этот сон был столь же ярок, столь же красочен, как и все сны до него. Только в этот раз я не летал по окрестностям. Я просто вращался над океаном. Видел прибой у далёкого берега, видел холодные безжалостные волны. А затем оборачивался, и в другой стороне видел усеянный водорослями песчаный берег.
Голос ничего не сказал в этот раз. Ничего не предлагал. Никуда не подгонял. Он лишь показывал варианты и подталкивал выбрать один из них.
Так что проснувшись и вспомнив детали сна, я убедился в своей правоте: аниранов в Астризии не осталось. Они там, на других материках. За глубоководными океанами, переплыть которые мне ещё предстоит. Но поскольку сейчас передо мной стояли иные задачи, да и переплывать океаны я, мягко говоря, был не готов, я вновь попытался закрыться от Голоса. Видеть каждую ночь одно и то же, получать визуальные пинки под зад, мне не хотелось. И я подключил "дым забытья".
Но сработал этот странный наркотик по-особому: я впервые увидел сон, где главным героем был не Голос — был мой сын.
Я видел этот сон лишь однажды. Да и то, наверное, потому, что перебрал с дозой. Было так кайфово "дунуть" по полной, что я не смог себя остановить.
Я был в покоях, которые мне выделил принц Тангвин. Ни Мелеи, ни Дейдры рядом не оказалось. Лишь знакомая деревянная кроватка покачивалась, а изнутри доносились всё те же очень знакомые "агыльгыли".
Но обеспокоенности я не испытывал. Я испытывал счастье.
Я подошёл к кроватке и склонил голову набок, с улыбкой наблюдая, как малыш играет собственными ручками. Он лежал на спине, выставил перед собой руки и вертел ими, наблюдая, как мельтешат крошечные пальчики. Но когда я подошёл ближе, он перестал смотреть в пустоту и пускать слюни. Он сразу заметил
Это было очень странно. На меня как будто смотрел не четырёхмесячный младенец, а, как минимум, отрок. Глаза его выдавали. Они смотрели внимательно и заинтересованно. Брови хмурились, словно малыш пытался вспомнить, где он видел того, кто сейчас склонился над его кроваткой.
— Папа? — эти слова прозвучали совершенно неожиданно. Я даже отпрянул в страхе. Голос был детский, но совсем не такой неуверенный, каким дети произносят первое в жизни слово.
Поборов страх, я вновь склонился над кроватью. Но больше слов никто не произносил. Я не мог, потому что словно онемел. Мой рот мне не подчинялся. А Элазор не говорил, потому что ждал ответа. Ждал реакции. Ждал подтверждения, что я — именно тот, кого кого он хочет услышать.
Я пытался заставить себя говорить. Пытался привести язык в действие. Но ничего не получалось. Малыш спокойно лежал на кроватке и задумчиво ждал моего ответа. Но, так его и не получив, протянул ко мне маленькие ручки. Его пальчики тянулись, а ладошки хотели сжать мои пальцы.
И я уже, было, вытянул руки в ответ. Ребёнок улыбался, а я испытывал самые радостные, самые счастливые ощущения в своей жизни.
Но опять случилось нечто странное: когда я тянул руки, бросил взгляд на свои ладони. Рассмотрел несколько шестиконечных пятнышек и увидел, что они горят оранжевым пламенем. Горят, как самое яркое в мире пламя, которое стремится покинуть меня и наполнить своим жаром другой сосуд.
Я отдёрнул руки, испытывая чудовищный страх. А в следующее мгновение проснулся, обливаясь холодным потом. Взгляд метнулся к ладоням. Но всё было в порядке: я всё ещё оставался избранным, всё ещё оставался анираном, который смог достичь большего, чем другие.
Весь тот день я был сам не свой. Вспоминал сон, пытался душить на корню лёгкую неприязнь и раздражение, которые испытывал к сыну. Мне почему-то казалось, что и он хочет отобрать мой дар. Хочет сам стать избранным. Хочет сам пройти путь анирана. И я был уверен, что этот странный сон по-любому несёт какую-то информацию. В этом мире, где я — практически божество, любые сны несут информацию. Надо лишь разобраться, что содержит эта информация. И в чём иносказательность.
Так что весь оставшийся путь до озёрного города Плавин, я больше ни разу не укладывал листик на тлеющий уголёк. Я предпочёл вновь столкнуться с Голосом и внимать его намёкам, чем видеть, как из своей кроватки мой сын пытается отобрать мой дар.
Но сны перестали приходить. Будто я узнал то, что должен. И теперь обязан сам разобраться, что всё это значит.
Часть 5. Глава 14. Неизвестный восток
Когда показались берега того самого озера Холетер, Иберик сообщил, что мы в пути уже шесть декад. Хоть с нами шёл опытный следопыт и мы никогда не оставались без свежей воды и дичи, всё же смыть с себя дорожную грязь, окунуться в тёплые воды бескрайнего озера и, возможно, порыбачить, не отказался никто. Мы на целые сутки устроили привал и приводили себя в порядок. А затем ещё трое суток двигались вдоль берега до самого Плавина, отъедаясь на крупной рыбе.