Три недели страха
Шрифт:
Коуди с улыбкой повернулся — я видел, как блеснули в темноте его зубы.
— Все-таки ты мог бы стать хорошим детективом, Джек. Но в твоей теории есть один изъян.
— Какой?
— Почему Джон собирался передать ребенка известному педофилу? Неужели люди об этом бы не узнали?
Я задумался над этим и внезапно нашел ответ:
— Морленд достаточно умен, чтобы найти способ для «исчезновения» Энджелины спустя короткое время — возможно, даже инсценировать похищение. Я представляю себе его слезливое обращение к похитителям по телевидению, превращающее Энджелину в нового ребенка Линдберга, [26]
26
Линдберг Чарлз (1902–1974) — знаменитый американский летчик. В 1932 г. его маленький сын был похищен и найден мертвым.
Торклесон присвистнул.
— Ну и ну!
— Теперь ты думаешь как Морленд, Джек, — сказал Коуди. — На десять шагов вперед.
Коуди знал местоположение каньона, потому что планировал рейд на трейлер Коутса несколько месяцев назад, но он жаловался, что в темноте и в снегу все выглядит по-другому. Он сказал, что единственный способ подобраться к трейлеру — пешком сзади, так как на территорию лагеря ведет только одна дорога, а нам не нужно, чтобы Коутс видел наше приближение. Поэтому мы припарковались на обочине гравиевой дороги по другую сторону горы от кемпинга и нырнули в лес. Снег был глубиной по колено. Ветра не было совсем, поэтому сосновые сучья покрывали три или четыре дюйма снега, похожие на пену наверху пивной кружки. Мы натыкались на сучья, и снег падал нам на шею. Все мы были обуты в высокие зимние сапоги. Свет наших фар освещал нам путь. Полицейские из СВАТ держали автоматы с телескопическим прицелом, а Моралес и Сэндерс — охотничьи ружья. Кольт лежал в кармане моей парки.
Я вспотел к тому времени, как мы достигли вершины, но мысли об Энджелине и Мелиссе, Коутсе и Морленде придавали мне силы.
Когда мы с проклятиями спускались с другой стороны горы к Одинокому каньону, небо на востоке начало светлеть. Я сомневался, что мы увидим солнце.
Коуди собрал всех, когда стало достаточно светло. С того места, где я стоял, я мог видеть впереди и внизу открытое пространство территории кемпинга. Столы для пикников были покрыты снегом, а стальные решетки для жарки заиндевели. На дороге были видны следы оленей. Стены каньона возвышались с каждой стороны, затеняя утренний свет.
Мы стояли среди деревьев, тяжело дыша. Из наших ртов вырывались облака пара. Снег был хорош только тем, что приглушал звуки.
Наклонившись, Коуди указал на трейлер Коутса. Сквозь деревья мы едва видели его крышу. Как я слышал в тот день в зале суда, алюминий ощетинился антеннами и тарелками спутникового телевидения и Интернета.
Коуди и Торклесон решили обогнуть парк с двумя полицейскими СВАТ по каждую сторону трейлера. Торклесон велел своим людям оставаться среди деревьев. Коуди напомнил им, что у трейлера есть задняя дверь.
Сэндерс и Моралес согласились разделиться — каждого сопровождали
— Приглушите ваше радио и наденьте наушники, — велел Торклесон своим людям. — Докладывайте обо всем, что увидите. Обмен был назначен на девять, так что у нас есть еще полтора часа.
— Чтобы замерзнуть до смерти, — мрачно произнес один из полицейских.
— Чтобы спасти маленькую девочку и уничтожить трех монстров, — подчеркнул Коуди.
Когда люди проверили оружие и снаряжение, прежде чем разделиться на команды, я поблагодарил каждого из них, пожал им руки и обнял Моралеса и Сэндерса.
— Мы рады, что сможем это сделать, — сказал Сэндерс. — Мы должны это исправить.
— Мы вернем ее, — добавил Моралес, сверкнув глазами.
Мы нашли маленькую полянку в ста пятидесяти ярдах от трейлера Коутса и стряхнули снег с наших сапог. Это занятие меня немного согрело. Мы были на крутом склоне холма и могли видеть крышу трейлера, парк и дорогу. Между нами и трейлером находился можжевельник высотой в четыре фута, за которым можно было прятаться. Каждые несколько минут Коуди доставал бинокль и наблюдал за трейлером.
— Поверь, Джек, — шепнул он мне, — я хочу, чтобы мы могли просто спуститься туда и схватить ублюдка. Но нам приходится действовать так. — Убедившись, что Торклесон достаточно далеко и не может его слышать, Коуди добавил: — Мы с тобой перепачкались. Нам нужны все эти парни, чтобы они произвели арест. Мое и твое имя не должно фигурировать. Хенкел обеспечит им дело, когда даст показания. Мне жаль, что ты выстрелил в него.
— Мне самому жаль, — шепотом отозвался я. — Но у меня что-то щелкнуло внутри.
— Это бывает, — усмехнулся Коуди.
Я обратил внимание на его замерзшие брови и трехдневную щетину.
Без четверти девять мы увидели фары машины, спускающейся по дороге в парк.
Я не мог слышать, что полицейские сообщали Торклесону в его наушники, но он сказал:
— Да, мы видим ее. Может кто-нибудь разобрать марку?
Послушав, он кивнул и повернулся к нам:
— Желтый «хаммер».
— Машина Гэрретта, — сказал я.
— Пришло время для шоу, — промолвил Коуди.
«Хаммер» двигался очень медленно. Его задерживал не снег, а осторожность водителя. Я взял у Коуди бинокль и попытался рассмотреть, кто внутри. Тонированное стекло затрудняло видимость, но я разглядел силуэты двух голов.
— Я все еще не могу понять Гэрретта, — шепнул я Коуди. — Что с ним?
— Он психопат, — отозвался Коуди. — Мы можем никогда его не понять. Мальчишкой он раскроил камнем голову матери, пока отец наблюдал за этим. Это генетический омут, который нужно осушить.
Осознав смысл своих слов, он сказал:
— Прости, Джек. Я не имел в виду Энджелину.
Я покачал головой:
— Она наша дочь, Коуди. Энджелина не имеет ничего общего с Гэрреттом.
Но признаюсь, что его слова потрясли меня до глубины души.
Автомобиль Гэрретта замедлил ход, чтобы остановиться перед трейлером. Я был достаточно близко, чтобы слышать скрежет тормозов, но все еще не мог разглядеть сидящих внутри. Они не выключили мотор и фары. Если Коутс был в трейлере, он должен был знать об их прибытии.