Три недели страха

Бокс С. Дж.

— О'кей, ребята, — уступил он. — Вы слишком близки к этой ситуации, чтобы спорить с вами. — Говоря, он посасывал кровоточащий передний зуб, пострадавший во время потасовки.

— Что верно, то верно, — отозвался Сэндерс.

Я поднялся наверх.

Мелиссе дали успокоительное. Ее веки затрепетали, а рука на мгновение сжала мою руку. Я сказал медикам, что ни в чем не нуждаюсь.

Когда я спустился, шериф ушел. Моралес и Сэндерс стояли, уставясь в пол.

— Ненавижу свою работу, — сказал Сэндерс.

— Можем мы оставить вас? — обратился

ко мне Моралес. — Вы не причините вреда себе или кому-нибудь еще?

Я покачал головой.

Все было кончено.

Этим вечером, когда солнце садилось, поблескивая холодными искорками на снегу и льду, а температура упала до минус десяти, я поднялся к Мелиссе в нашу темную спальню. Она еще спала. Медики сказали, что она, вероятно, проспит до утра. Тем не менее я оставил ей записку на ночном столике; я сам не узнавал свой почерк:

Я собираюсь забрать Энджелину.

Если я не вернусь, хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя всей душой. Джек.

Я сунул кольт 45-го калибра в передний правый карман моей парки. Он был тяжелым. Чтобы уравновесить груз, я положил коробку с патронами в левый карман.

В лицо ударил холод. Когда я вдохнул воздух, то почувствовал, что на моем носу образуются ледяные кристаллики. Снег скрипел под моими ботинками. Этот звук заставлял меня стискивать зубы.

Я забыл перчатки, и металлическая ручка дверцы моего джипа обожгла мне пальцы.

— Куда это ты собрался, Джек?

Я застыл. Коуди.

Он шел через мою лужайку. Его машина стояла перед домом, а я даже не заметил ее.

— Я собираюсь убить судью Морленда.

— Значит, все кончено? Они забрали ее?

— Где ты был? Я несколько дней пытался с тобой связаться.

— Я разбил свой телефон о голову одного парня.

— Мне нужно ехать.

— Вероятно, его стоит убить, — сказал Коуди. — Но не сейчас. И не тебе.

— Уйди с дороги, Коуди.

Он схватил меня за рукав парки. Я не желал его слушать. Его не было здесь, когда мы нуждались в нем, и теперь я должен сделать это сам.

— Тебе незачем ехать туда сейчас, — продолжал Коуди. — Ты все равно туда не доберешься — шериф поставил машины перед домом Морленда на случай, если ты попытаешься что-нибудь натворить. Все это приведет тебя в тюрьму.

— Мне наплевать.

— Зря. Потому что я раскрыл эту историю. Мы сможем притянуть к ответу этого сукиного сына Морленда и вернуть твою дочь.

Я заморгал.

— Каким образом?

— Со мной кое-кто, с кем ты захочешь познакомиться.

Я снова посмотрел на машину Коуди. В ней никого не было. Но я заметил то, чего не видел раньше. Машина слегка дрожала, покачиваясь из стороны в сторону.

— Он в багажнике, — объяснил Коуди. — Давай вытащим его и немного поболтаем в доме.

Глава 24

— Я представлю тебя мистеру Мак-Гуэйну, — сказал Коуди растрепанному молодому человеку, которого грубо

втолкнул через парадную дверь.

Тот что-то пробормотал сквозь сжатые зубы.

— Где Мелисса? — спросил меня Коуди.

Я указал наверх.

— Под снотворным.

— Ублюдки. Она в порядке?

— Как она может быть в порядке?

— Ублюдки!

— Они пришли сегодня утром — шериф и три помощника. Судья и Гэрретт оставались в автомобиле и даже не входили.

Человечек смотрел, как мы ходим взад-вперед, словно наблюдая за теннисным матчем. По отсутствующему выражению его лица я понял, что он понятия не имеет, о чем мы говорим.

— Садись, — сказал ему Коуди, указывая на кушетку.

Маленький человечек прошаркал к ней и сел. Теперь я видел, почему он едва может говорить и двигаться. Бедняга замерз. Кожа его пожелтела, а зубы стучали так громко, что это походило на лопающийся попкорн. Он был тощим и сутулым, со скверно подстриженными каштановыми волосами, толстыми очками в роговой оправе, торчащим кадыком и старыми шрамами от прыщей на лице. Прибавьте к этому бегающий взгляд. Я чувствовал жалость и одновременно желание его ударить. На нем были шерстяная рубашка в красную клетку, мешковатые джинсы и кроксы. Он сел, взмахнув руками, и я заметил массивные золотые часы «Ролекс» на его запястье, плохо гармонирующие со всем остальным. Казалось, они весили два фунта.

На лысом затылке виднелись следы безобразного удара. Коуди, заметив, что я смотрю на него, сказал:

— Вот как я сломал свой чертов телефон.

Притащив из кухни два стула, он поставил их перед человечком. Повернув свой стул, Коуди сел на него верхом, положив руки на спинку. Его глаза блестели, а рот кривился в саркастической усмешке.

— Представьтесь мистеру Мак-Гуэйну, — сказал он и обратился ко мне: — Садись, Джек.

Человечек уставился на свои кроксы. Его ноги сильно дрожали.

— Говори, черт возьми! — Коуди ударил человечка по лицу. Я сердито посмотрел на него, но он не обратил на меня внимания.

— Уайетт, — сказал он.

— Уайетт — что? — рявкнул Коуди.

— Уайетт Хенкел.

— Откуда ты, Уайетт Хенкел?

— Вы имеете в виду теперь или где я родился?

Коуди ударил его снова.

— Хватит, Коуди, — возмутился я.

Коуди посмотрел на меня:

— Когда ты услышишь, что он собирается сказать, тебе захочется убить его.

— Я родился в Грили, Колорадо, — произнес Хенкел сквозь стучащие зубы. — Теперь я живу в Лас-Крусес, Нью-Мексико.

— Отлично, — кивнул Коуди. — Теперь расскажи мистеру Мак-Гуэйну, почему ты здесь. Почему твой телефонный номер был в мобильнике Брайена Истмена.

Хенкел отвернулся от Коуди и уставился на наш газовый камин, который я выключил несколько минут назад, выходя из дому.

— Я замерз до смерти, — сказал Хенкел, повернувшись ко мне. — Я проторчал в этом багажнике восемь часов.

— Самое большее семь, — поправил его Коуди. — Перестань хныкать.

Я встал, подошел к камину, чтобы включить его.