Три мешка хитростей

Донцова Дарья

– Она подрядилась на рынке шмотьем торговать, – пояснила девушка, – жрать-то охота, а на ее зарплату не разбежишься. В пять придет, чего передать-то?

– Спасибо, детка, еще раз зайду.

– Давайте, – разрешила девица и захлопнула дверь.

Я глянула на часы: без пятнадцати два. Съезжу домой, поем, отдохну чуть-чуть.

Стоило переступить порог квартиры, как стало понятно: о тихом отдыхе лучше сразу забыть. Из кухни доносился пронзительный визг. Томуся расхаживала между плитой

и окном, пытаясь укачать Нику. Но девица не собиралась затыкаться. Она яростно выталкивала изо рта соску, ее крохотное личико побагровело, маленькие кулачки мелькали в воздухе.

– Тише, тише, – бормотала Томочка.

Потом она повернула бледное лицо к двери, и я заметила, что подруга осунулась, а под глазами у нее залегли темно-синие тени.

– Вилка, будешь суп?

– Чего она орет? – спросила я.

– Не знаю, – растерянно пробормотала Тома, – только секунду назад переодела.

– Может, пить просит?

Подруга взяла со стола бутылочку с кипяченой водой и сунула Нике в рот. Девочка принялась судорожно глотать, вмиг опустошила емкость и вновь зашлась в гневном вопле.

– Теперь что? – растерялась Томочка.

– По-моему, наше сокровище просто хочет есть!

– Еще целый час до кормления!

– Раньше захотела!

– Нет, все книжки велят давать смеси в твердо определенные часы.

Я поглядела на толстый том, который лежал на кухонном столе. Доктор Спок «Ребенок и уход за ним». Потом перевела взгляд на синюю от усталости Тамару…

– Знаешь, дорогая, поди ляг на пару часов, только не в спальне, а в моей комнате. Закрой все двери, чтобы ор приглушить, и поспи.

– Нет, – сопротивлялась подруга, – что еще за дурь такая – днем спать. Не больная.

– Если сейчас не ляжешь, – впихнула я ее в свою спальню, – точно заболеешь. Ложись, спи спокойно, времени у тебя до полпятого, потом разбужу.

Тамара рухнула на кровать, и не успела я прикрыть дверь, как из подушек донеслось ровное сопение… Бедная Томочка измучилась до последней степени. С ее больным сердцем категорически противопоказаны такие нагрузки.

Прижимая к груди орущую Нику, я вернулась на кухню и открыла книгу. Первая фраза впечатлила: «Родители тоже люди». Ей-богу, очень правильно. И сейчас дам противной капризнице кефир, наплевав на четкий график кормлений.

Получив вожделенную бутылочку, Ника мигом успокоилась, быстренько истребила содержимое и сонно заморгала. Через пару минут она тихо заснула. Я положила младенца в кроватку, вытянулась на диване, стоящем рядом, и закрыла глаза.

«Дзынь, дзынь», – раздалось в коридоре.

Я пошла к двери и, забыв спросить, кто там, распахнула ее настежь. На пороге стояла девица, прижимавшая к себе скомканное одеяло:

– Привет, – сказала она мне, – это ты вчера детей перепутала?

В нос ударил сильный запах алкоголя. Я всмотрелась получше в полудетское личико, украшенное огромным синяком под

левым глазом. Надо же, сразу и не узнала ее. Это она курила в детской поликлинике на лестнице, пока несчастный мальчишка заходился воплем на пеленальном столике.

– Да, уж извините, понимаю, что ужасно получилось, вы из-за меня небось перенервничали, но младенцы так похожи, а одеяльца одинаковые…

– Насрать, – ответила молодая мамаша, – ты меня впустишь или на лестнице держать станешь? – Входите, – любезно предложила я, отпихивая Дюшку, изо всех сил вертевшую хвостом.

Девица вошла на кухню, шлепнула одеяло на стол, сверток тихо крякнул, и я поняла, что внутри лежит Костик.

– Осторожно, вы его ушибете!

– Насрать, – повторила девица, вытащила сигареты, задымила и сказала: – Предложение к тебе есть.

– Какое?

– Купи его.

– Кого? – не поняла я.

– Его, – еще раз сказала девчонка и ткнула в сторону одеяльца.

– Вашего сына?!

– Ага, недорого прошу, всего-то триста долларов, – преспокойненько ответила гостья.

Несколько секунд я сидела с открытым ртом, потом принялась произносить нечто бессвязное:

– Но как же? Своего ребенка? Не котенок ведь? Но…

– На фига он мне сдался, – фыркнула девка, – уезжаю сегодня к матери в отпуск. Не с собой же тащить! И вообще, он мне не нужен.

– Но, – заикалась я, – зачем тогда из родильного дома забрала? Могла оставить!

– Так рожала в общаге, – пояснила девица, – никуда не ездила. Думала – подохнет, а он вон какой горластый. Здоровый, ты не сомневайся. Я вчера специально к врачу пошла, чтобы справки взять. На, держи. – И она сунула мне в руки бумажку: «Звягинцев Костя. Здоров. Патологии развития нет. Доктор Лаврова».

– Хочешь, – продолжала «мамаша», – по-другому назовешь. Документов у него нет.

– Как же в поликлинике карту завели?

– Делов-то, – хмыкнула продавщица, – сказала, что у мужа живу, в общежитии, в следующий раз свидетельство принесу. Лаврова и поверила, жалостливая очень, дура!

Я не знала, как поступить.

– Бери, бери, – расхваливала «товар» девка так, словно продавала сыр или колбасу. – Зачем тебе еще мучиться, рожать, готовенький вот он, двое детей – в самый раз.

– Мне не надо.

– Ладно, – погрустнела девка, – жаль. Не знаешь, может, кто из подруг хочет?

– Нет, спасибо.

– Пошла тогда, – вздохнула малолетка.

– Сейчас принесу деньги, погоди, – раздалось с порога.

Я обернулась. У входа в кухню стояла Тамара с растрепанной со сна головой.

– Тома!!!

Не слушая меня, подруга исчезла.

– Во, ловко! – обрадовалась девка.

– Уходи немедленно, – велела я.

– Как бы не так, – парировала негодяйка, – ты не хочешь, а другая покупает.

Через пару минут Томочка вернулась, неся в руках зеленые бумажки, листок бумаги и ручку.