Три Маргариты
Шрифт:
Осталась бы там в ту ночь – не выжила. А может, и не нужно было ей выживать? Жизнь-то все равно кончилась.
И такие мысли в голову лезут, когда ты выжила непонятно зачем. Для Алексея, для ребенка по земле ходила и радовалась, училась внутреннее состояние держать в равновесии, быть спокойной. А теперь зачем?
Володя навещал ее каждый день, что-то ей говорил: состав ввели тот же, что и тогда, в первый раз. Зачем он это сказал? Тогда ей удалось его спасти. Это они с ней ведь расправились, чтобы жила и мучилась. Опоздала.
Врачи вводили ей успокоительное, она себя из-за этого умершей чувствовала. Наверное, так спасают от суицида. Человек все потерял, а жить обязан. В горе и страдании, но приговорен.
Рита безучастно и спокойно общалась с Володей, просила его похороны организовать. Сотрудники дизайнерского бюро у нее дежурили, и те два молодых архитектора приходили. «Я рассчитаюсь с каждым из вас, как только из больницы выйду». – «Да что вы, что вы, это вовсе не к спеху, поправляйтесь»! Ну да, конечно, спасибо.
На похороны ее в черной машине привезли. Горничная платье в порядок привела, Рита попросила густую вуаль и перчатки, та сделала. И белые розы Володя принес – ей только появиться там, исполнить роль безутешной вдовы. Нет, это не Володя так сказал, это она про себя думала. Володя видел, что Рита запросто в ту яму свалиться может. Под руку держал, не выпускал, когда первую горсть земли бросать двинулась.
Рита не плакала, не голосила. Кто пришел, как поминки проходили – не помнит. Одно в голове: на похоронах познакомились, на похоронах расстались.
Раньше ей повод для первой встречи не вспоминался вовсе. Сейчас зато не может позабыть.
Почему-то она вернулась в свою квартиру, предпочла жить там. На диван долгое время не садилась.
Предлагал Володя квартиру продать, она отмахивалась. Не до спасительных действий, не время. Да и кто квартиру после убийства купит? А здесь ведь не только убили его, здесь их первая ночь была. Как он из ванной вышел тогда, бедра полотенцем обернуты. Потом на кухне, за столом напротив сидя, портрет ее набрасывал. И свадебная фотография на стене, они улыбаются.
– Но сюда ведь в любой момент вернуться могут, – постоянно предупреждает Володя, спасибо ему. – Ты беззащитна, злодеи тебе ту же самую инъекцию сделают, адрес им известен. Лучше спрятаться.
– Они со мной и так расправились. Приговорили к пытке выживания. Зачем им сюда являться? Денег никаких не достанется, в доме пусто, а завещание я составлю в пользу бездомных собачек. Шучу. В общем, не в пользу злодеев. Разве что один из них попытается моим возлюбленным стать. Но я к новым знакомствам не расположена, сотрудников бывших распустила, рассчиталась, компанию закрыла без долгов. Действия – единственное, что меня какое-то время отвлекало. И я ради доброй памяти об Алексее делала то, что д'oлжно. Чтобы он победил посмертно, через меня. Комар носу не подточит – приходите свататься, я не буду прятаться. Но и замуж не пойду, не дождетесь.
– Мрачные шутки у тебя.
– Ты как врач считаешь, что мое место в психушке?
– Я как врач в своей лаборатории сосредоточиться ни на чем не могу. – Рита снова вспомнила их первый с Алексеем визит в городскую клинику. И то, как она
– Не забываю. При себе, да. И не волнуйся, у меня деловые переговоры тоже бывают. В библиотеки хожу, часами высиживаю, изучаю фолианты. Обдумываю новую книгу.
– Книгу? Вот те на! – Володя искренне удивлен.
Рита не помнит – неужели разговоров при нем не было, что она писатель? Ну пусть в прошлом писатель, пусть время от времени, но не могли не обсуждать. У него в сознании закрепилось: Рита, любимая женщина Алексея. Счастливая жена. Он прав. Она останется ею до последнего земного дня.
Не исчезает бесследно то, что между ними происходило. Это был артпроект, обоюдное творчество, лучшее из того, что они создали. Картину измызгали варвары, но не уничтожили ведь! Ее отреставрируют, восстановят, она снова будет вызывать изумление и восторг. И зависть, чью-то злобную зависть.
– Да, Володя, я ведь автор нескольких книг, до встречи с Алексеем написанных. Последнюю заканчивала уже рядом с ним, торопилась. Он с меня слово взял, что работу брошу, семье себя посвящу. Я слово сдержала.
Но кое-какие наметки поневоле делала. И тема женщин-выживателей, женщин-«сюрвайверов» меня интересовала даже в моменты самого яркого счастья. Я не люблю английские слова использовать, название будет другим, но про себя новый труд так называю – сюрвайверы. Это слово ведь непереводимо. Сказать «выживающие» или «выжившие» – не совсем точно. Это что-то вроде «нацеленные на выживание», запрограммированные выжить, если современную терминологию вспомнить.
А сейчас у меня соратница появилась, главный редактор издательства «Актуальные мемуары» Алевтина Сергеевна Чуйко. Ты вряд ли слышал, они специальными проектами занимаются. Муж – директор предприятия, она книги к печати готовит. Нашла меня, дозвонилась – моя последняя работа как раз приближается к тому, что входит в круг ее интересов. И предложенная тема практически один в один соответствовала той, в которой я украдкой копалась. Совпадение. Единственное, что отвлекает меня от мыслей. Об украденном счастье, усмехнулась Рита, представив себе, как Алексей морщится от этой фразы. Призрак возмущен? О’кей, стиль мы с ним позже обсудим, подумала она почти мстительно.
– Так что я порядке. I’m fine, поверь.
– Рита, мне стыдно. Алексей ведь говорил о твоей книге, когда вы впервые пришли. Но позже эта тема не всплывала. Позабыл. Это здорово, что ты занята делом и коллеги у тебя есть. Мне так спокойней. Но все равно, при малейшей тревоге звони, пожалуйста. Сразу звони, я отвечу, где бы я ни был. Сам не добегу – у меня связи повсюду, людей пришлю. Из любой беды выручат.
– Обязательно, Володя, и не сомневайся. Первый звонок тебе, если что. Можем и встретиться за чашкой чая где-нибудь, я тебе подробней о себе расскажу. А то и правда, ты уверен, что вдовушка осталась без профессии и вот-вот двинется мозгами без присмотра. Я не пропаду!