Три дня до эфира
Шрифт:
— Разве вы не из милиции?
— Нет, я из другого ведомства…
— Но близкого по функции к названному мною? Так? — Мужчина повернулся лицом к вошедшему и поставил на подоконник чашку.
— Можно сказать и так, — согласился Краснов.
— Вот видите, я же говорю, что жду вас со вчерашнего дня. Вы, видимо, шагали через Париж?
— Простите, вы — Владимир Владимирович Жучков?
— Разумеется…
Хозяин подошёл к Андрею и пристально посмотрел на него. Взгляд у Жучкова был тяжёлый, пронизывающий, но глаза светились необыкновенным умом. Это сразу же располагало собеседника.
—
— Это просто, — произнёс хозяин и усмехнулся. — Люди, которые большую часть своего времени проводят в ментовке, могут узнать друг друга издалека. Как рыбак рыбака… Даже если они стояли по разные стороны баррикад — вот как мы с вами.
— Никогда этого не замечал.
Жучков подошёл к окну и чуть задёрнул занавески. Комната сразу преобразилась. Свет стал приглушенней, и в атмосфере дома появилась какая-то таинственность. Хозяин взял телефонную трубку и попросил кого-то принести две чашки чая.
— А почему вы решили, что я — обязательно к вам приду?
— Это мог быть любой другой сотрудник. Но из вашего ведомства.
— Так почему вы были так уверены, что к вам придут?
— Почему? Это очень просто. Я — всем известный криминальный авторитет.
Участвую в выборах. У моего конкурента похищают сына с требованием убрать свою кандидатуру. Первым вы должны были подозревать в этом деле именно меня. И никого другого. Разве не так? Меня удивило, что вы не пришли ко мне сразу.
— Может, у нас были другие версии…
— А зря. Я бы своих работников мгновенно уволил, если б они не разрабатывали многие версии одновременно. Это большое упущение. Вам даётся три дня, а вы только на второй день приходите ко мне.
— Возможно, вы правы.
Крепкий детина вкатил в комнату столик на колёсиках и поставил его перед креслами. На столике по всем правилам сервировки были выставлены серебряная сахарница, вазочка с печеньем, коробка конфет, две чашки и небольшой чайник. Хозяин кивнул, и детина мгновенно испарился.
— Угощайтесь, — сделал приглашающий жест Жучок, — и присаживайтесь, в ногах правды нет.
— Спасибо, Владимир Владимирович… Краснов сел и налил себе чай. Жучок молча выждал, когда посетитель поставит чашку на стол, вынул из портсигара папиросу и закурил. При всем эстетизме окружающих предметов и некоторой вычурности языка бывшего уголовника было странно видеть в руках хозяина папиросу самой простой марки.
— Привычка — вторая натура. Как пристрастился в восемь лет к «Беломору», так и курю его до сих пор. Никакая другая гадость в рот не лезет, — пояснил Жучков и жадно затянулся.
— Вы хорошо осведомлены, Владимир Владимирович. Это намного упрощает задачу. Поэтому я задам вам лишь один вопрос.
— Я отвечу на него сразу. В деле Снегирёва ни я, ни мои люди не замешаны. Мне Иван Давыдович не мешает. Я видел этого человека два раза, и мне он показался симпатичным. Я ответил на ваш вопрос?
— Вопрос я вам ещё не успел задать, а вы на него уже ответили.
— Я хотел сэкономить себе и вам время. Вас устроил мой ответ?
Краснов согласно кивнул и внимательно посмотрел на Жучка. Он не знал, как разговаривать с этим человеком. Конкурент Снегирёва был настолько прямолинеен и умен, что просто обезоруживал собеседника. Казалось, он способен
— У меня к вам больше нет вопросов. — Краснов решительно встал. — Спасибо за угощение, чай у вас изумительный.
— Вы можете мне не верить — это ваше право. Но я не хочу, чтобы вы зря теряли время. Если вам удастся найти ребёнка, я буду искренне рад.
— Мы его найдём, — заверил Краснов хозяина.
— Желаю удачи. — Жучков набрал номер, дверь распахнулась, и рослый детина замер в ожидании, когда гость покинет комнату.
Андрей последовал к выходу. У двери он остановился и повернулся к Жучкову:
— Владимир Владимирович, мне будет неприятно, если окажется, что вы сказали не правду.
В этот день отменили смену монтажа, и Шура Потапова получила «окно» на целые сутки. В первый момент она даже растерялась. Что же делать? Как убить время? Но потом недолго думая отправилась туда, куда направляются почти все женщины. По магазинам…
Больше всего журналистка любила Гостиный Двор. Во-первых, он находился в самом центре, а во-вторых, месяц назад Шура именно здесь узрела сногсшибательные туфли. Тогда она не рискнула их даже примерить. Цена у этих туфель была тоже сногсшибательной. Но сегодня, после ссоры с Николаевым, Шурочка решила себя побаловать. Она не задумываясь сунула в сумочку весь гонорар, полученный за рекламную статью в модном журнале, и, беззаботно насвистывая, тронулась в путь.
Несмотря на привычную для северной столицы хмурую погоду, город выглядел почему-то праздничным. Толпа снующих по Невскому проспекту людей говорила о том, что Шурочка была не единственной, кого не пугала непогода.
Девушка прошла вдоль длинной витрины и свернула за угол. Её взгляд случайно упал на молодую симпатичную женщину интеллигентного вида, стоящую у входа в Гостиный Двор. Перед женщиной стоял небольшой столик, на котором возвышалась красочная коробка. Опытным глазом Шурочка определила, что в коробке находится не что иное, как давний предел её мечтаний — кухонный комбайн. И тут произошло чудо. Женщина очаровательно улыбнулась Шурочке и подозвала её к столику. Шура подошла и вопросительно посмотрела.
— Девушка, я очень рада, что вы подошли, — начала женщина, мило улыбаясь. — Сегодня наша фирма проводит рекламную акцию. Вы можете выиграть этот прекрасный кухонный комбайн.
Увидев недоверчивость, невольно скользнувшую в Шурочкином взгляде, женщина поторопилась заверить, что от неё ничего не требуется, достаточно только вытянуть несколько карточек с цифрами, если её номер окажется выигрышным, она может получить комбайн.
— И все? — Шура удивлённо посмотрела на женщину.