Три девятки
Шрифт:
– Сколько можно его проверять? Он уже в третий раз запускает свой проклятый тестировщик. Неужели двух раз мало?
– - маялся неопределенностью капитан.
Поговорить с доктором то же не было никакой возможности. Согласно устным преданиям, система внутренней связи в этой части корабля, навернулась еще до того, как добровольно отказались от жизни последние изоляторные боксы. А до реанимации то руки не доходили, то еще что-то. Правда, был один момент, когда капитан решился на ремонт. Но оказалось, что это то же стоит денег. Как только это выяснилось, то руки капитана тут же вернулись в исходное положение.
Когда терпение капитана
– Пока ничего определенного сказать не могу, - отрезал он, отстегивая шлем скафандра.
– - У вашего бойца все жизненные показатели в норме. Все, кроме активности головного мозга.
– Заражения нет?
– - спросил Дак.
– В том то и дело, - начал злится доктор, - что нет у него никакого заражения. Ни заражения. Ни повреждений. Ничего. Даже слабенькой интоксикации. В общем, все нормально, а мозг практически не работает. Поддерживаются только основные жизненно-важные функции и все. Я не имею ни малейшего понятия, как такое может быть. Корас, расскажите мне еще раз, как это все случилось. И, пожалуйста, постарайтесь ничего не пропустить.
Командир спасателей, в который раз начал пересказывать свою правдивую историю. Поначалу все продвигалось гладко. Когда дело дошло до кульминации, и нужно было описать, как взбесившаяся голограмма инопланетной твари прыгнула и проскочила при этом сквозь несчастного Харди, то с этим пришлось повозиться. Доктор не очень то и поверил россказням матерого головореза. Но у него хватило ума не демонстрировать свои сомнения. Так, задал несколько наводящих вопросов и все. Потом он отвел капитана в сторону. Они стали обсуждать случившееся в полголоса. КОрас видя, что он больше не нужен, отправился в отсек своей команды.
Через полчаса на центральном посту крейсера Дак собрал совещание. На планерке присутствовали обе дежурные смены, доктор Трас, Корас и бригадир техников. Капитан схематично обрисовал сложившееся положение. Время от времени для убедительности показывая на зависшую рядом с крейсером громадину транспортного корабля арков. Воочию увидеть улов можно было только с центрального поста и главный техник, доктор и только что проснувшаяся дежурная смена с интересом рассматривали находку, в пол-уха слушая капитана. Транспортник был даже немного больше обнаружившего его крейсера. Он имел такие странные обводы, что с первого взгляда можно было сказать: человеческие ум и руки к этой груде склепанного в кучу металла не имеет никакого отношения. Внешне корабль выглядел настолько чуждым, как это бывает только с ночными кошмарами. Да и то, чужими. Услышанными солнечным утром от хорошего рассказчика.
– Какие будут предложения? Может, кто-то слышал о чем-то подобном?
– спросил капитан не очень то и надеясь на утвердительный ответ.
В центральной рубке повисло напряженная тишина. Ее нарушал только тихий писк работающей аппаратуры.
– Нужно выполнить общепринятые правила и провести полное обеззараживание корабля, - авторитетно заявил доктор.
– Это само собой, разумеется, - сказал Дак.
– Хотя, процедуру в полном объеме выполнить будет довольно сложно. Во-первых, корабль очень большой и потребуется много времени и препаратов, чтобы обработать его полностью. Может, для начала мы начнем с жизненно важных отсеков. А потом уже посмотрим, что делать с остальными. Во-вторых, практически все переходы и отсеки корабля заполнены высохшей
– Да. Эта пена, как мне ее описали, является практически идеальным местом для хранения бактерий и вирусов в их цистовых формах.
– В каких формах?
– - не понял навигатор Брудо Старший.
– В законсервированных. В тех, в которых они могут очень долгое время дожидаться благоприятных для себя условий, - с несвойственной ему терпеливостью объяснил Трас.
Ирта Корван с достоинством элитной кошки забросила ногу на ногу и откинулась в кресле. Галдеж прекратился, и все посмотрели в ее сторону, отдав должное довольно сильному зрелищу.
Из мимолетного забытья всех вывел голос Кораса:
– Нечего здесь долго рассуждать. Нужно просто провести обработку и все. На спасательном модуле нас то же встретила такая же "картинка". А после обработки больше ничего похожего не попадалось. После того, как мы взяли тот могильник на борт, там же перебывали почти все. Кто-то видел хоть что-то необычное?
– Нет, ничего такого, - за всех ответил старший техник.
– Мне никто ничего не говорил.
– Тогда нечего долго рассуждать, - подытожил капитан.
– - Что бы это ни было, оно боится нашей химии. Его нужно просто отравить. Как там наш боец?
– Ему постепенно становиться хуже, - неохотно ответил доктор.
– И я ничего с этим не могу поделать. Он ни на что не реагирует.
– Может перевести его в какой-то из режимов анабиоза? А на базе уже покажем его, кому следует, - предложил Дак.
– Я уже думал над этим. Но боюсь, что он не выдержит процедуры. Попробовать, конечно, можно, но я ничего гарантировать не могу. Если будет приказ, то я попробую.
– Пробуйте, - коротко распорядился капитан.
– - Используйте самый щадящий режим. Не смотреть же, как парень умирает? Тем более что по контракту я обязан ему предоставить медицинскую помощь. Бригада спасателей делает еще один выход на обнаруженный корабль. Технический персонал начинает подготовку к проведению обеззараживания. Пока все. Все по своим местам.
На этот раз Корас вел своих людей плотной командой. А никто и не думал отставать. Впереди, как и в предыдущие разы бодро бежал 02-й, сбивая на ходу манипуляторами пену.
– Хорошо быть капитаном, - мечтательно ворчал Аркан.
Его комплекция не позволяла проводить марш-броски в таком темпе и в таком количестве. Он тяжело дышал, но старался не отставать.
– Сказал себе "пошли", и ребята побежали. Интересно, я когда-то доживу до такого или нет?
– Не доживешь, - успокоил его Корас.
– - И поменьше болтай. Будет легче бежать.
– А я и не болтаю. Думаешь так легко чем-нибудь поболтать, когда ты в скафандре на полтора размера меньше, чем нужно? Мне, наоборот, в нем тесно и душно.
Корас с Арканом синхронно заржали.
Рино молча переносил тяготы своей работы, только сопел сильнее обычного.
До реакторного отсека добрались на удивление быстро. Внутри было тихо и спокойно. Как на кладбище в безветренную ночь. О случившемся несколько часов назад напоминали аккуратные пробоины в дальней переборке, да простреленная насквозь силовая распределительная ячейка. Кино, если конечно это было кино, тоже пока не показывали. Видимо время следующего сеанса еще не настало.